По улице один за другим ехали крытые грузовики. Фары освещали серо-зеленые борта — похоже, что машины военные. Колонна казалась нескончаемой, и Варламов лег спать.

На следующий день он съездил на Мамаев курган — памятник Великой Отечественной войны, а когда вернулся пообедать, к нему подсел капитан Петров.

— Когда закончите, соберите вещи и ко мне в машину. Там поговорим. Жене пока не звоните.

— У меня и нет ничего, — пожал плечами Варламов. В самом деле, даже зубная щетка была гостиничной.

Он сел в машину, капитан завел двигатель, но отъезжать не спешил. Коснулся приборной панели.

— Вам нужно покинуть Сталинград. Мы не можем гарантировать, что агенты Московии до вас не доберутся. Сейчас едем в аэропорт, вам куплен билет до Хабаровска, там пересядете на рейс до Ванкувера. Возьмите вашу карточку, мы получили виртуальный образ из Канады. Пока спрячьте. На нее переведена значительная сумма… в оплату за оказанную помощь. Вот код доступа, запомните. Это китайская платежная система, действует по всему миру.

— Подождите, — удивился Варламов. — Через Исламскую конфедерацию было бы быстрее. Оттуда есть рейсы в Северную Америку.

— Нельзя, — поморщился Петров. — От вас могут попытаться кое-что узнать… полезное для джихада. Мы-то знаем, что это бессмысленно, а вот они нет. Китайцы вряд ли проявят к вам интерес, у них давно есть «черный свет».

На душе стало муторно. Сомнительно, что китайцы совсем потеряли интерес, но решение, похоже, было принято на самом верху. Возможно, Гуров хотел узнать о Варламове побольше. Может, надо было с ним откровеннее?

Капитан протянул другую карточку:

— Полетите под фамилией Сидоров, а ту карточку, что выдали в Управлении внутренних дел, мне верните. Вам поменяли местами имя и отчество — теперь будете Павел Евгеньевич. Сюда переведены пять тысяч пособия, на расходы. Код простой — 1,3,5,7. В Хабаровске снимите все деньги, а карточку выбросьте. Билет в Канаду будете покупать по своей, там хватит.

Седов, Петров, Сидоров… Что же, он на родине.

«Ты вернешься в Россию. И покинешь ее снова…».

Варламов вздрогнул. Капитан Петров секунду смотрел на него и тронул машину.

— Рейс с посадками, — снова заговорил он. — Омск, Красноярск, Иркутск, Чита — региональные столицы Российского союза. У всех есть и китайские названия. Будут выходить и садиться пассажиры, а вы лучше оставайтесь в самолете.

— И как там отношения с китайцами?

Капитан пожал плечами:

— Кое-где совместное управление. Власти прежней России роздали земли китайцам, и оттуда их уже не выгонишь. Но официально Китай присоединил только Дальний Восток и территорию к югу от Станового хребта. После Третьей мировой Россия была ослаблена и не имела сил воевать еще и с Китаем, да и войска из-за темных зон не перебросишь. А китайцы называют это воссоединением земель, которые принадлежали им по Нерчинскому договору [5] . Так что Хабаровск теперь — Боли. Но и там двойное гражданство, права одинаковые, а в экономике Китай, естественно, доминирует.

— На Североамериканских Территориях китайцы действуют наглее, — задумчиво сказал Варламов.

— У Южнороссии есть «черный свет», сильно наглеть не получится, — пожал плечами капитан. — Нам повезло, что сотрудники института, где его разработали, покинули Москву как раз в южном направлении.

Упоминание о «черном свете» болью отдалось в голове, и Варламов поспешил сменить тему

— Ваши, наверное, сейчас в Москве, — сказал он. — Небось, и вы туда хотите.

Петров только улыбнулся.

До гражданского аэропорта ехали недолго. Назывался «Гумрак», и здесь Варламов простился с капитаном Петровым. Белобрысый, с неприметным лицом, но другие в его возрасте еще лейтенанты.

Самолет был средней дальности — «Великий поход 929». Варламову приходилось летать на таких в Канаде. Соседом оказался священник в черном подряснике, представился отцом Вениамином. Это имя вызвало смутный отклик в памяти. Выглядел служитель уныло и невнятно пояснил, что за какую-то провинность лишен сана и отправлен в далекую сибирскую епархию. Услышав, что попутчик из Канады, потеребил бородку:

— Выходит, и там люди проживают.

Заметно окал, и пахнуло перегаром.

Наконец в памяти забрезжило — снова ему попадается черный монах. Первый раз появился во сне, где трудился на стройке струнной дороги, а во второй раз как недолгий спутник в другом сне… Хотя, если верить Рогне, это не сны, а как бы «воспоминания» об утраченных реальностях. Как все запутано!

Взлетели. Внизу проплыла Волга, потом потянулась степь, временами тускло блестели озера. Минут через сорок местность изменилась: пошли какие-то бугры, появилось больше зелени. Наверное, предгорья Южного Урала. Варламов удовлетворенно вздохнул, он все дальше от Московской автономии…