— Сейчас Лёша всё будет. А наши, наверное, с отцом у губернатора, на торжественном приёме, в честь будущего президента и президентши.

— Вы у меня пошутите там ещё. Приду, ремня и в угол — раздался довольный голос отца — Лёша, давай сам домой, дуй. Это и хорошо, что никого нет, не надо никому знать, что с нами Рита. Представь её как подругу Лены. А мы, наверное, не скоро — погрустнел голос отца — потом ещё в бригаде торжество придумали. Не получилось тихо приехать. Хотя ты предупреждал, я помню. Но так надо…

Настя уже почти оделась и сейчас натягивала тёплые вещи.

— Насть не надо так тепло одеваться, в лифтовой встретим.

Та посмотрела укоризненно на мужа, только-только натянувшего свои видавшие виды джинсы.

Он встретил её взгляд, и рассмеялся — ему до нашей лифтовой десять минут идти, успеем.

Сашка влез в домашнюю свободную футболку, накинул лёгкую куртку и предстал перед женой — всё, я готов, пошли.

Настя, как вихрь вылетела из бокса и понеслась, не оглядываясь на Сашку, вперёд, к лифтовой камере.

Через десять минут она висела на шее брата, орошая слезами радости его шею. А Сашка, расцеловав щёки Лены, крепко пожал твёрдую ладонь молодой женщины, лет двадцати пяти, высокой, как и Настя, но смуглой и по своему, по восточному, красивой.

— У меня мама азербайджанка, так что не удивляйтесь, что вот такая я, дочь президента, с фамилией Довгалёва — просто и со смешком проговорила она, заметив, что этот молодой человек, копия Митта старшего, разве что, более раннего, пристально разглядывает её.

Сашка улыбнулся и опустил глаза, впрочем, и разглядывал он с другой целью, сканировал её сознание. Там была пустота, смятение, немного досады и зависти, и ещё гордыни. Но всё это тщательно скрывалось за маской простоты и открытости. И он тут же передал этот букет чувств, всем своим. Предупреждён, вооружён.

Лёшка сквозь щебетание сестры посмотрел на Риту, но как-то по особому, и тут же отвёл глаза. А Настя слезла с рук брата и тоже, как непосредственный ребёнок, уставилась на женщину. Затем протянула руку для пожатия — Я Настя, Лёшина сестра и Сашина жена. Пойдёмте, быстрее. Там я обед приготовила, только пока вас ждали, остыло всё.

А затем повисла и на Лене.

— Какой тут быстрее, в полчаса бы управились — пошутил Лёшка в эфире.

На, что сестра показала ему язык.

Пока подогревался обед, а женщины разбрелись по душевым. В доме появились Вера и Марина.

Вера с удовольствием расцеловала Алексея. А вот Марина застеснялась и никак не могла придумать, куда себя деть.

Но Лёшка сам подхватил на руки маленького Бесёнка и на вытянутых руках стал её разглядывать — вот, ты, какой, бесёнок, жена моего братца. Маленькая, красивая и рыженькая. А ещё и непревзойдённый лекарь. Ей богу, Сань, у Валерки вкус есть.

Он отпустил совсем уж засмущавшуюся Марину и, выдохнув, рассмеялся — я дома Саня, дома — и схватил в охапку уже Сашку.

Тот и не трепыхался, терпеливо дожидаясь, когда его, помнут, потрясут и поставят на пол или уронят. Но не уронили, а аккуратно приземлили ногами на стул.

Марина, выпущенная из рук этого богатыря, опрометью скрылась в кухне. Вера, только, улыбнулась на это и направилась вслед за нею.

— Настька — снова взревел Лёшка — а ну-ка, быстро показывай мне моих племяшек.

Раскрасневшаяся, от встречи и плиты, из кухни появилась Анастасия и, смеясь, с разбегу, снова повисла на брате, приговаривая — ты, только, потише, не напугай. Пошли, там они, у нас в комнате, с Арти возятся. Он в последнее время от них не отходит.

Она отпустила шею брата и взяла его за руку — пошли.

— А это не опасно? — спросил он, следуя за сестрой.

— Ну, разве, что для Арти — всё ещё посмеиваясь, ответила Настя — у наших менталок, такая природная защита, пушкой не пробить. При малейшей опасности прячутся в кокон, и не только ментальный, а такой, как у меня. Саша с Валерой специально их обследовали. Все показатели на пределе. Но в красный сектор не выходят. А вот громкого незнакомого звука пока пугаются.

Появилась из ванной комнаты Лена, она слышала их последние слова и догадалась о чём идёт речь.

— Подождите я тоже с вами.

Настя дождалась и тоже уцепила её за руку — пошли. Только тише.

Открылись створки дверей, и брату с Леной представилась умильная картинка. Две крохи, в подгузниках и с матерчатыми варежками на ручках, с упоением и хихикая, терзали серого безволосого кота.

— Кот? — Прошептала Лена.

— Это наш Арти научился принимать такое обличье, он теперь и ходит сам и урчит как самый настоящий кот.