* * *

В один из тихих, солнечных дней Дамарис привычно коротала время в одном из своих заветных уголков на берегу, когда до ее слуха донесся шорох осыпающихся со склона камней, и это необычное обстоятельство мгновенно вывело ее из оцепенения. В ту же минуту обе собаки зашлись в отчаянном лае. Вскочив на ноги, она увидела, что кто-то, видимо, попытался спуститься со скалы, но оступился и съехал вниз по склону, сопровождаемый шлейфом мелких камешков, а Трис и Золь теперь облаивали непрошенного гостя, беспомощно распластавшегося на земле перед ними.

Она почувствовала досаду, что ее уединение было нарушено столько вероломным образом, но в следующий момент поняла, что если немедленно не вмешается, то ее чересчур рьяные стражи могут стать причиной большой беды, и поспешила прийти на помощь незнакомцу.

– Трис! Золь! Сидеть!

Собаки неохотно отошли от своей жертвы и послушно сели, не сводя настороженных глаз с возмутителя спокойствия. Дамарис с любопытством глядела на молодого человека, который теперь делал робкие попытки подняться.

– Вы не ушиблись?

Он с трудом сел на земле и досадливо оглядел себя. Вся его одежда была перепачкана в песке и пыли, а синяя футболка оказалась разорвана в нескольких местах; однако, шорты из более прочной джинсовой ткани остались целы.

– Нет, вроде бы нет, но в какой-то момент мне показалось, что эти черные бестии собираются меня растерзать, - у него был приятный, хорошо поставленный голос, в котором угадывалась легкая насмешка над собеседником, хотя в данный момент его обладателю было явно не до смеха; он снова покосился на собак, неподвижно сидевших рядом, высунув розовые языки и продолжая с подозрением наблюдать за каждым его движением. Дамарис могла видеть его узкое, смуглое лицо с орлиным носом и густые, черные волосы.

– Вообще-то, обычно они не кусаются. Просто вы вторглись в частные владения, - ответила она.

– Ерунда какая-то.
– Он проворно поднялся с земли и взглянул на нее в упор с высоты своего роста. Дамарис увидела, что он был гораздо выше ее. В нем было около шести футов, так что можно считать, что он был примерно одного роста с ее дедушкой. Незнакомец неловко переступил с ноги на ногу, камешки зашуршали у него под ногами, и собаки грозно зарычали.

– Вас хорошо охраняют, - заметил он, - но все же позвольте заметить, что все эти скалы принадлежат Национальному тресту.

– За исключением тех, что находятся непосредственно на землях поместья Рейвенскрэг, - возразила она, - к тому же сюда никто никогда не приходит. Добраться сюда непросто, да и пляжа как такового нет - одни камни. Разве вы не видели предупреждающие надписи?

Он рассмеялся; на фоне смуглого лица его зубы казались ослепительно-белыми. Прочие открытые части тела - руки и ноги - тоже были покрыты бронзовым загаром, и еще на них были заметны следы свежих царапин. Незнакомый молодой человек вел себя непринужденно, и можно сказать, даже несколько бесшабашно, что нашло отражение в его голосе и интонациях, когда он сказал:

– Я никогда не обращаю внимания на эти дурацкие щиты. И вообще, расцениваю их, как вызов.

– А зря, - парировала она.
– Эти скалы очень опасны - здесь часто бывают камнепады.

Он обернулся, бросая взгляд на серый склон, похожий на полуразрушенную крепостную стену, в небе над которой в поисках легкой добычи кружили чайки и еще какие-то птицы.

– Ясно, а вы сами-то как сюда добрались?

Его глаза пристально разглядывал ее, и она с удивлением отметила про себя, что они были небесно-голубого цвета, резко контрастируя с его черными бровями и длинными черными ресницами. Он окинул взглядом ее хрупкую фигурку в простеньком черном платьице с короткими рукавами, босые ноги, бронзовые кудряшки, обрамлявшие узкое личико. В конце концов их взгляды встретились, и еще некоторое время они стояли молча, глядя друг другу в глаза. Внезапно ей стало неловко за свой столь убогий наряд, босые ноги - сандалии она сбросила и оставила на берегу - и в душе у нее шевельнулось какое-то странное, доселе неведомое ей чувство. Она впервые почувствовала себя женщиной.

– А может быть, вы здесь живете?
– продолжал он.
– Ага, знаю. Вы морская нимфа; кажется, в древности их называли нереидами. Такие необычные глаза могут быть лишь у русалки.

Он говорил тихо, чуть насмешливо, не сводя глаз с ее лица. Его взгляд манил, гипнотизировал. Дамарис почувствовала, что ее щеки заливает румянец смущения, и сделав над собой некоторое усилие, она отвернулась от него, устремляя взор в морскую даль.

– Я живу в Рейвенскрэге, - сказала она, - и знаю тропинку, по которой сюда можно спуститься со скалы. Это наша с дедушкой тропинка. Кроме нас о ней больше никто не знает.

– А ваш дедушка пришел сюда вместе с вами?
– спросил он, заглядывая ей через плечо, как будто ожидая увидеть его.

– Она покачала головой.

– Нет. Он умер, - отрезала она.

– Извините, - смутился незнакомец.
– Вы жили вместе с ним?

– Да, кроме него у меня никого не было.

– Бедная малышка!

– Я не малышка, - раздраженно заявила она и, гордо вскинув голову, добавила: - Я - Дамарис Триэрн.

Незнакомец недоверчиво уставился на нее.

– Дамарис Триэрн? Не может быть...