Я повернулся.

Труп Кракена валялся у ног копейщицы, ее лицо даже из-под зеленой кожи проступало красным, а анимация заботливо заставляла запыхавшегося персонажа отдуваться, отбросив мокрые волосы.

— Фух! — она пнула рыцаря, раздался металлический лязг, и обратилась ко мне, — У тебя свиток воскрешения, надеюсь, есть?

Я весело кивнул:

— Ага, закупился в лавке.

— На вот этот, — она, смутившись и не встречаясь взглядом со мной, протянула свиток восрешения, отливавший золотом, — Этот опыт не срежет!

Я усмехнулся. Ох ты ж, какая забота! Вслух я, конечно, ничего не сказал, и просто молча принял свиток.

Сцилла сразу запустила каст телепортации и весело мне подмигнула:

— Этой наглой роже привет передавай!

Я только поджал губы — она тут повеселилась, а всю злость Кракен на мне сорвет. Ну что ж, если что, еще один свиток воскрешения у меня есть. Хотя, тут нету круга арены, за который можно вытолкнуть, но есть же край пропасти. Ахах! У меня чуть не вырвался смех, и Сцилла недоверчиво глянула на меня. Я небрежно отмахнулся, типа, не обращай внимания, а потом лидер Аргентума, кивнув, исчезла в голубом сиянии.

Тут я все же рассмеялся. Просто вспомнил, как гангстеры кидают в Гудзон окурок, прямо в водоворот, куда канул должник с цементным тазиком на ногах. А я бы вытолкнул Кракена в пропасть, и так небрежно кинул бы ему вслед свиток воскрешения: «Жду тебя наверху!»

— Хе-хе! — на такой веселой ноте я еще раз оглянулся, чекнув обстановку, и активировал свиток.

— Че такой веселый, ганкер? — хмуро спросил Кракен, вставая, но вдруг просветлел, — О, даже опыт не слился!

Я ухмыльнулся:

— Позаботились о тебе, танк!

Рыцарь на миг улыбнулся, но потом сразу процедил сквозь зубы:

— Только не зарывайся, ганкер!

Я покачал головой — ну прямо нужны мне ваши тайны, со своими бы разобраться!

Открыл инвентарь. Вещи игроков Аргентума лежали все еще у меня, а значит, Сцилла вполне уверена, что они к ним вернутся. Ну, если подумать, то вполне неплохо все обернулось. По-крайней мере, для клана Гидра.

— Ну, и что стоим? — Кракен нетерпеливо оглядывался, вдруг снова погоня.

Я тоже не видел причин здесь задерживаться, и, бросив последний взгляд на Грифера с его рыжим ирокезом, пошел к выходу из пещеры. Кракен, для осторожности взяв в руки щит и меч, двинулся следом.

У самого входа в штольню рыцарь, схватив меня за плечо, бесцеремонно подвинул:

— Танк впереди идет, нуб! — и, не дожидаясь моей реакции, вошел в темный тоннель.

Я, с огромным трудом подавив желание выстрелить в железную спину, тихо последовал за ним, тоже взяв наизготовку арбалет.

Едва мы вступили в темноту штольни, как я почувствовал легкое дуновение ветра. Через несколько шагов Кракен ругнулся — в темноте он едва не споткнулся об лежащую на боку вагонетку. Из глубины тоннеля, плавно спускающегося сверху, были проложены рельсы, но неведомая сила разворотила их у выхода в пещеру. Вагонетка съехала сюда и, естественно, просто рухнула с путей. Через несколько шагов течение воздуха стало чуть сильнее — кажется, впереди нас ждет выход на поверхность.

Странно, а как же Павшие Чертоги Гномов? Мне всегда казалось, они должны жить под землей, во всех этих потаенных дворцах и бесконечных подземельях, как любят показывать в кино. Не думаю, что разрабы Патриама далеко ушли от общего мейнстрима.

Я еще вспомнил Родину Эльфар, ту самую игрушку, которая послужила прародителем этой игры. Так вот, там у гномов подземные чертоги были ого-го, до сих пор помню детские ощущения!

— Ганкер, — прошептал вдруг Кракен.

В конце тоннеля уже показался тусклый свет, но в его пятне маячило несколько теней. По шахте бродило несколько Пустых гномов, но они были довольно далеко друг от друга, поэтому их разум беззаботно дремал.

В тишине слышались скрипы и скрежеты — Пустые ковыряли стены. Некоторые руками, а у иных была даже кирка. Особо ничего у них не получалось, но упорства им было не отнимать. Что они там пытались выкопать, непонятно, да и нам некогда было разбираться.

Я нажал курок, и первый Пустой получил стрелу в голову.

Вы нанесли 5806 урона Пустому гному 70го уровня. Критический удар!

Гномы, как известно, народ живучий и выносливый, поэтому его полоска жизней опустела лишь на треть. Я пошел работать, пуская стрелу за стрелой.