– Бесподобные! Страшно любопытные!

– В самом деле, настолько захватывающие?

– Захватывающие, преинтересные, ужасные. Но главное - совершенно правдивые, и в этом все дело. В них она сама... и он, все о нем. Ни одного фальшивого слова, а только слабая женщина, растаявшая и расчувствовавшаяся сверх всякой меры, но и исходящая гневом - как носик чайника паром, когда в нем закипает вода. Я в жизни не видела ничего подобного. Излила мне все до конца - как ты и предсказал. Так вот, прийти сюда с этим багажом, чтобы торговать им - через тебя ли, как ты любезно предложил, или собственными бесстыдными руками, продав тому, кто даст наивысшую ставку, - занятие не по мне. Не хочу. И если это для меня единственный способ заработать деньги, предпочту умирать с голоду.

– Ясно. - Говарду Байту и впрямь все стало ясно. - Так вот чего тебе стыдно.

Она замялась: она чувствовала вину за как бы невыполненное задание, но в то же время оставалась тверда.

– Я знала: раз я не пришла к тебе, ты догадаешься и, конечно, будешь считать пустой балаболкой - так же, как и она. А я не могла объяснить. Не могу... ей не могу. Получается, - продолжала Мод, - что, промолчав, я совершу - говоря об ее отношении ко мне - нечто более бестактное, более непристойное, чем если выставлю ее напоказ всему миру. Раззадорив и вытянув из нeе всю подноготную, я затем отказываюсь выйти с этим на рынок, тем самым разочаровав ее и обманув. Ведь газетчики уже должны были кричать о ней, как лавочники о партии свежей селедки!

– Да, несомненно, так! - Байт был задет за живое. - Ты попала в сложное положение. Сыграла, знаешь ли, не по правилам! Наш кодекс позволяет все, кроме этого.

– Вот именно. И я должна отвечать за последствия. Я себя запятнала, мне и быть в ответе. А ответ тут один - кончать. То есть кончать со всем этим делом. Ну их совсем!

– Кого? Газеты? Прессу? - спросил он так, словно ушам своим не верил.

Но изумление это, она видела, было преувеличено - они обменялись даже слишком откровенным взглядом.

– Да пропади она пропадом, эта Пресса! - воскликнула Мод.

Пo его лицу сквозь горечь и усталость скользнула сладчайшая улыбка, какой еще на нем ни разу не бывало.

– Ну да, мы, между нами говоря, - дай нам только развернуться - им еще покажем! Прихлопнем! А то, что может дать тебе ход, и отлично дать, ты пустишь по ветру? - спросил он. И, поясняя, добавил: - Ты ведь жаловалась, что тебе не пробиться в печать. И вдруг одним махом проскочила. Значит лишь затем, чтобы с отвращением сказать: "Я... здесь?" Где же, черт подери, ты хочешь быть?

– Ах, это уже другой вопрос. Во всяком случае, - заявила она, - могу и полы мыть. Тогда, может, смогу возместить миссис Чёрнер обман: вымою у нее полы.

Он только коротко взглянул на нее.

– Она написала тебе?

– Да, и с большой обидой. Мне вменяется проследить за этой публикой из "вырезок", и она полагает увидеть свое имя в газетах самое позднее завтра утром (то есть - позавчера). И хочет знать, каковы мои намерения.

– И что ты ответила?

– Что ей, конечно, трудно будет это понять, но, расставшись с ней, я вдруг почувствовала, слишком она хороша для такого рода дел.

– Тем самым подразумевая, естественно, что и ты тоже?

– Да, если тебе так угодно, тоже. Но она исключительное явление.

У него мелькнула мысль:

– А на "кирпич" она не пойдет?

– О Боже, нет!

– A в "осколки"?

– Пожалуй, - сказала Мод после длительного раздумья.

Он, очевидно, понял смысл затянувшейся паузы и, поняв, сдержался, помедлил мгновение, чтобы затем повести разговор уже совсем о другом:

– Кажется, ты утверждала, они не кусают!..

– Увы, я ошиблась, - сказала она просто. - Стоит им разок отведать крови...

– И они заглотнут, - рассмеялся Байт, - не только наживку с крючком, но и леску с удочкой, и самого простофилю рыбака? Разве только, - добавил он, твоя миссис Чёрнер еще не отведала. Нo ей явно хочется.

Мод полностью с ним согласилась.

– И она непременно найдет мне замену.

Он ответил не сразу, вперив взгляд в стеклянную дверь на улицу.

– Тогда ей надо поторопиться... пока это еще злоба дня.

– До тебя что-то дошло? - спросила Мод: ее насторожило выражение его лица.

Он будто прислушивался к чему-то, но ничего не улавливал.

– Да нет, просто это носится в воздухе.

– Что носится?

– Ну, что ей надо спешить. Спешить попасть в газеты. И исчезнуть. - С обоими локтями на столе, сцепив пальцы рук, он чуть наклонился вперед, приблизив свое лицо к ее.

– Сегодня меня тянет на откровенности! Так вот: ты - молодец!

Она смотрела на него, не отстраняясь: