Матиас стал карабкаться изо всех сил, и наконец, с помощью воробьихи, ему удалось во второй раз добраться до карниза. И в тот самый момент, когда он ухватился за карниз, острый край каменного выступа перерезал веревку.

Вцепившись лапами в карниз, Матиас висел над бездной. Воробьиха снова стала подталкивать его снизу, наконец он перелез через край и перекатился на безопасную плоскую поверхность. Темное Крыло села рядом с ним. Оба были совершенно обессилены. Ветер продолжал завывать.

Воробьиха первая восстановила силы:

— Матиас, быстро! Ты терять время!

Несмотря на предательски вываливающиеся черепицы и сильные порывы ветра, Матиас успешно добрался до конька крыши. Он обхватил его всеми четырьмя лапами — прямо перед ним была стрелка флюгера.

Темное Крыло кружила над ним. Увидев, что Матиас обрел уверенность, она на лету потрепала лапой его уши:

— Матиас-мышь, моя надо улетать, больше помогать нельзя. Удачи! Доброй червеохоты!

Темное Крыло полетела на Воробьиный Двор, в свое гнездо, а Матиас пополз по коньку крыши. Ухватившись за флюгер и прикрыв глаза, он взглянул вниз, на аббатство. Затем он стал осматривать стену. Белки что-то нигде не видно.

Вот колокол Джозефа зазвонил к обеду. Матиас снова прищурился и стал осматривать стену. Вон, вон там — маленькое темное пятнышко, оно явно ползет вверх! Это Джесс!

Джесс напрягала все силы, но поднималась по стене медленно — сегодня белке мешал ее большой пушистый хвост. Порывистый ветер трепал его из стороны в сторону, и это затрудняло подъем. Но белка упорно карабкалась все выше и выше. Если бы не Матиас, в такой ветер она не решилась бы на восхождение. Белка старалась как можно теснее прижиматься к стене. Из-за ветра она не услышала крики Матиаса, но зато их услышал кое-кто другой: король Бык!

Не найдя ни змея, ни меча, король пришел в ярость. Он отдал приказ своим воинам продолжать поиски в лесу, а сам, под предлогом срочных государственных дел, поспешил обратно на Воробьиный Двор.

У флюгера, размахивая лапами, опоясанный перевязью с прикрепленными к ней ножнами, стоял ненавистный ему мышечервь. Королю стало все ясно. Его просто-напросто одурачили! Ослепленный яростью, он взлетел высоко вверх, а затем камнем упал на свою жертву.

Когда клюв короля вонзился Матиасу в плечо, он закричал от боли. Защищаясь, он размахнулся и угодил королю в глаз. Когтистые лапы воробья едва не оторвали мышонка от флюгера. Король, стараясь сорвать перевязь, крепко вцепился в нее. Матиас принялся колотить воробья по голове, но тот продолжал упорно тянуть перевязь к себе. Матиас вскоре почувствовал: его задние лапы отрываются от конька крыши. Вдобавок ко всему ножны сбились набок и ударили его по лапе.

Тогда в ярости Матиас снял ножны и несколько раз ударил ими воробья по голове. Он бил с такой силой, что король вскоре потерял сознание и свалился с крыши. Но — о, ужас! — лапы воробья продолжали крепко сжимать перевязь…

Джесс на стене испуганно замерла. Она услышала крики и, подняв голову, увидела, что Матиас и воробей, сцепившись, покатились по крыше и камнем полетели вниз с головокружительной высоты.

Куроед от радости чуть не пустился в пляс: мыши оставили его без присмотра.

Старый дурак настоятель и его безмозглые подчиненные суетились, укрепляя ворота, таская бревна и камни, — словом, старались изо всех сил. Ну и болваны!

Хитрый лис бродил с мешком из комнаты в комнату. Все сокровища аббатства были в его распоряжении.

— Ага, недурная ваза.

— А вот и миленькая серебряная тарелочка.

— Подумать только, оставить такую замечательную золотую цепочку без присмотра!

Чрезвычайно довольный собой, лис пошел в следующую комнату. Мешок Куроеда быстро наполнялся.

Лис поспешил вниз по лестнице в Пещерный зал. Столы там были уже накрыты. Куроед принялся набивать себе рот отборными яствами, а насытившись, пополнил свою добычу столовым серебром и старинными штофами. Взвалив на плечи мешок, Куроед отправился на кухню. Пинком распахнув дверь, он нос к носу столкнулся с монахом Гуго.

Испуганный лис бросился назад в Пещерный зал, монах Гуго помчался за ним:

— Держи вора! Держи вора!

Куроед ринулся вверх по лестнице в Большой зал. Пыхтя и не переставая кричать во все горло, толстяк Гуго не отставал от лиса:

— Стой! Стой, негодяй!

Мафусаил в это время завершал работу по восстановлению гобелена. Теперь, только очень пристально вглядевшись, можно было заметить, что он был разорван. Услышав крики, Мафусаил обернулся и увидел бегущего по лестнице лиса, за ним, крича что есть мочи, гнался монах Гуго. Мафусаил, не раздумывая ни секунды, преградил беглецу путь:

— Стой, мерзавец! Так вот какова твоя благодарность за гостеприимство!

Куроед, размахнувшись, ударил старика по голове туго набитым мешком.