Да и что мне делать с ним?

Посмотри же на него:

Это что за существо?

Ни зубов, ни шерсти нет -

Он походит на обед» -

Серый злобно прорычал.

В ответ ворон гоготал:

«Ты меня послушай, брат!

Тут не взять и не отнять:

Наречён тебе самой

Человечек был судьбой.

Воспитаешь ты его

Словно сына своего.

Ну, а чтобы легче жить,

С мальцом юным не тужить,

Чтобы смог ты говорить

И понять, и ободрить,

Чтоб на языке одном

Говорил ты с сорванцом,

Я ему дам талисман,

Что мне Высшей силой дан.

С помощью охранных чар

Подарю блаженный дар».

Ворон крыльями взмахнул,

Клювом щёлкнул и вдохнул

В мальца тусклый огонек.

Затем, сделав лишь кружок,

Засветился паренёк.

На секунду иль на две,

И рассеялось во мгле

Все воронье колдовство

Словно просто озорство.

И, взмывая в небеса,

Молвил волку он слова:

«Коли буду я нужён,

Повернись отсюда вон,

К северной большой звезде,

И провой ты при луне.

Трижды твой услышав вой,

Очутюсь я пред тобой».

И в глуши ночных небес

Ворон каркнул и исчез.

1

Быстрые ноги несут по земле,

Юный парнишка бежит по траве.

Сильное сердце горячую кровь

Гонит по венам его вновь и вновь.

Он убегает меж колких кустов

В чащу дремучую старых лесов.

От лютого волка парень бежит,

Который владенья свои сторожит.

Но настигает его сильный зверь:

Один лишь прыжок, и, ты мне поверь,

Повержен, лежит паренёк на земле,

И волка, смеясь прижимает к себе.

Немало уж лет водой унесло,

Немало раз солнце над степью взошло

С момента той встречи в ночи роковой,

Что была им начертана верной судьбой.

Все получилось, как ворон сказал.

Той ночью младенца лютый забрал,

Как сына родного его воспитал.

Мальца всей душой тогда полюбил,

Всему, что сам знал, его обучил.

Рос человечек средь диких зверей,

Годы всё шли, становился сильней.

Дружбу водил со всеми в лесу:

С медведем, волками и даже лису -

Рыжую шкурку – дружить научил,

Хитрой плутовке очень был мил.

С зайцами весело в салки играл,

Мёд с медведем у пчёл воровал,

Всякий в лесу его узнавал.

И к восемнадцати ближе годам

Дар пробудился, что вороном дан.

Однажды гуляя в чаще лесов,

Встретил парнишка пару злых псов.

А с ними охотник наперевес

В прекрасную лань прицелился, бес.

И, с верным желанием псов разогнать,

Дико он стал рычать и орать.

Псы развернулись и кинулись в бой

На парня младого брызжа слюной.

В руку вцепился тот, что крупней,

Кровь потекла дикой розы алей,

Ярость наполнила душу сполна,

И огонька пробежала волна.

Зелёным свечением парень объят,

Псы в изумлении рядом стоят.

Ну, а парнишка дрожащей рукой,

Кожу сдирать начал с плоти людской,

Расти, поднимаясь в самую высь.

И вот перед псами тенью навис

Огромного волка, что бездны черней,

И во сто раз всех демонов злей.

Смерть предвещает ужасный оскал

Всем, кого он на пути повстречал.

Первого пса к земле придавил,

Лапой когтистой дух испустил,

Второго в секунду напополам

Перекусил послав к праотцам,

Яростью тысячи лютых волков

Демон очнулся в парнишке от снов.

В ступоре тихо охотник стоял,

За ворожбой из кустов наблюдал,

Не было силы и слово одно

Вымолвить даже, опустился на дно

Небольшого оврага, что позади,

Петляя змеёй, скрывался вдали.

Доселе про волка таких величин

Он не слыхал и из древних былин.

«Что же за адский ужасный обряд?

Зелёным огнём глазища горят

У черного волка, что из глубин

Бездны самой явился один».