Хотя каждый из голосов, заполнявших центр управления, звучал спокойно и уверенно, взятые вместе они создавали неприятное ощущение суматохи, беспорядка. Чаще прочих доносился гнусавый говорок Системы, голос Абеля Бейкера Элия узнала с трудом — резкий и повелительный, он полностью утратил недавние шутовские интонации.

— Четыре-семь.., четыре-шесть.., четыре-пять… Прометей, приготовиться. Три-пять.., три-шесть… Беринг заканчивает, Прометей подключается.., калибровка, на семерке, это что, тень? Подтверждают тень на семерке.., появилась тень.., отметка два-девять.

Что все это значит? Неужели кто-нибудь может в этом разобраться?

— Прометей, обратный отсчет.., три.., два.., один. Звездная инфузия.

Где-то в темноте стрекотали и пощелкивали какие-то механизмы. Элия зевнула так широко, что чуть не вывихнула челюсть. Рейн ее абсолютно не интересовал. Вот Тибр — Тибр совсем другое дело. Тибр хороший, теплый. И прямо сейчас, вот в этот момент, некоему молодому человеку хорошо и тепло. Элия задумалась, где бы это могли его поселить, и тут же потеряла мысль. От усталости голова ее была как ватная.

Джетро сидел слева от Элии, вынырнувший откуда-то Девлин сел справа, чересчур близко.

— Через минуту, максимум через две. Сейчас мы заряжаем Прометей — чтобы хватило энергии на нагрев всех утренних ванн и душей Сампа. А потом — Рейн, если мы его найдем. Абель спорит на что угодно, что на этот раз контакт будет установлен с ночной стороной. Знать такие вещи нельзя никак, но почему-то этот мальчонка почти всегда оказывается прав.

— Возможно, у него тоже есть интуиция, доктор Девлин.

Девлин сверкнул зубами, желая, видимо, показать, что ничуть не обиделся.

— Грант! Называйте меня просто Грант! Нет, я не верю. Вы в этом смысле уникальны — и во всех прочих тоже. Уникальная женщина.

Он буквально пожирал Элию одним из своих фирменных страстных взглядов. Правда, скудное освещение заметно снижало эффект.

— Младенческий юморок Бейкера достанет кого угодно, но оператор он вполне приличный.

Голоса свивались и сплетались в сложную полифонию.

— Стоит, пожалуй, рассказать немного о физике этих процессов.

Девлин пододвинулся еще ближе, его левая рука легла на спинку диванчика.

Элия неопределенно хмыкнула.

— Ее Высочество изучала теорию суперструн в Анкаре, у Гутельмана, — злорадно объявил Джетро.

— Ни хрена себе! — разинул рот Девлин. К сожалению, думала Элия, ее высочество не помнит уже ни одного интеграла, ни одного фрактального тензора. Четырехмерное пространство — время является подпространством десятимерного суперпространства — этот факт давно известен каждому школьнику, — однако обмен одного из шести ненаблюдаемых обычно измерений с одним из трех пространственных, производимый трансмензором Чу-Ласки, описывался только математически, представить его себе невозможно.

Получающаяся в результате струна имеет одновременно бесконечную — и нулевую длину. Непонятно, недоступно для понимания — однако Элия помнила любимую присказку Гутельмана: “Я вот, например, не понимаю, как работает швейная машинка — а она все равно работает”. В ясную ночь телескоп может найти на небе миллионы звезд. Равно так же струна трансмензора может ощупать суперпространство, может найти звезды, чье положение относительно Земли невыразимо в действительных числах. Реально существующая струна остается такой же непонятной, как и описывающие ее уравнения; как говорит Гутельман, трансмензор помогает найти планеты, а не ответы. Шутка в стиле Абеля Бейкера.

— Четыре-два.., восхождение… Прометей уже отключен, это Элия понимала. И слава Богу, иначе он мог бы расплавить планету.

— Отклик на расчетных координатах. — Сухой, деловитый голос дрожит от сдерживаемого с трудом торжества. — Чуть великоват тангаж… Пульсации отсутствуют.

Полное, всеобщее молчание.

Тангаж? А что это такое — тангаж?

— Ну вот и порядок, — удовлетворенно выдохнул Девлин.

И снова неразборчивое бормотание многих голосов, снова непонятные слова и приказы.

Затем Элия не столько услышала, сколько почувствовала легкий треск, и все головы повернулись к окну. Полная темнота сменилась синеватым полумраком.

— Ну что с ним, спрашивается, поделаешь? — пожал плечами Девлин. — Снова угадал, это же лунный свет. Две луны, вполне приличных размеров. Вставайте. Разрешите, я вам помогу.

Назойливая галантность этого типа доводила Элию до белого каления. Они подошли к окну и вгляделись.

Ничего особо впечатляющего. Элия видела подобные вещи в сотнях голопостановок и документальных репортажей, вот только масштабы… Почти пустой — отчего он казался еще больше — купол де Сото был покрупнее любого из самых знаменитых стадионов Земли. Изогнутый, вроде огромного блюдца, пол, на плоской центральной площадке ровным кольцом выстроились СОРТы — тяжелые бронированные машины, похожие на мирно спящих динозавров. И еще какие-то нагромождения, какое-то оборудование, почти неразличимое в странной смеси тускло-красного, льющегося сверху света ламп и голубоватого лунного сияния, поднимающегося из самого центра площадки.