Меня разбудил пронзительный женский крик, и крик тут же усилился другими криками, которые начали через мгновение раздаваться со всех сторон. Я метнулся к жилету, выхватил пистолет, снял его с предохранителя и взвёл затвор. Затем я выглянул во двор. Во дворе уже горели крыши нескольких хижин, слева от меня раздавались стоны раненой стрелой старушки, тут же на моих глазах один из самураев разрубил на пополам от плеча до пояса одну из знакомых девушек, и увидев меня бросился ко мне замахиваясь катаной. Я навёл на него свой Стечкин и выстрелил. Пуля без труда пробила его ламинарные доспехи, и воин замертво упал у моих ног. Звук выстрела пистолета «АПС» заглушил все прочие крики в вопли. В мою сторону были обращены все взоры, как нападавших карателей, так и крестьян деревни. Вопреки моим ожиданием моё грозное оружие не вызвало никакой паники среди нападавших. В меня полетели с десяток стрел, одна из которых обожгла своим наконечником щёку, и я почувствовал, как из неё хлынула горячая, липкая кровь. Спасаясь от стрел, я инстинктивно запрыгнул обратно в дом, и сразу понял свою ошибку. Я попал в ловушку, из которой не выбраться. В следующую секунду в соломенную крышу вонзилось несколько горящих стрел, и хижину объяло пламя. В проёме появилась тень, и я сделал пару выстрелов через дверь, и услышал звук падающего снаружи тела. Далее я выдернул чеку из гранаты и метнул её в окно. Три секунды и раздался мощный взрыв, через мгновение в тоже окошко выпрыгнул и я, пользуясь шоком и замешательством самураев окруживших дом, я пытался сбежать. Но плану сбыться не удалось, вслед мне полетели стрелы, и одна прошила мне на вылет бедро ноги. Я упал на землю, перевернулся на спину и начал стрелять в бегущих на меня солдат. В двоих или троих мне удалось попасть, но я был окружён, и подбежавший ко мне сзади самурай нанёс мне удар черенком копья в висок. Свет сознания сразу погас.

Минутой позже сознание ненадолго ко мне вернулось, я чувствовал, что меня куда-то волокут. Краем приоткрытого глаза я видел происходящую бойню: стариков и женщин выволакивали из домов и тут же на площади отрубали им головы, видел, как один солдат тащил по земле за косу молодую девушку, которая истерично визжала. Когда он затащил её в хижину, её крики только усилились. Стало понятно и без слов, что там могло происходить.

Очнулся я от боли в спине. Я был привязан за кисти рук к верёвке, привязанной к седлу лошади. Меня волокли по земле, и видимо уже долго, так как кожа на спине уже была содрана, от трения о землю. Хорошо, что это была земля, а не гравий или щебень.

– Господин, пленник очнулся! Но, похоже, он живой не доползёт, если его не отвязать, – услышал я голос присматривающего за мной стражника.

– Хорошо, посади его в клетку к тем шлюхам, я хочу доставить его живым до замка. Сюзерен Миномото будет рад с ним пообщаться.

Стражник остановил лошадь, отвязал верёвку от моих кистей и запихал в клетку с деревенскими девушками. От них я узнал все подробности, что произошло этой ночью. Все красивые девушки старше 12 лет были изнасилованы и угнаны в рабство, для развлечения солдатам и для дальнейшей перепродажи в бордели. Сама же деревня была разграблена и сожжена. Выжить удалось только рыбакам, которые в это время были в море и не успели вернуться. А без взрослых мужчин оказать сопротивление было не кому. Больше спастись не удалось не кому, так как для нападения было выбрано полнолуние, и всё происходящее было прекрасно видно.

Я внимательно стал всматриваться в их лица, и увидел среди них Йоко. У неё была разодрана одежда, разбито лицо, порван рот, но она была жива. Я не знаю, чтобы я чувствовал, если б не увидел её. Но, то, что она жива, было лучше, чем, если бы она погибла этим утром. Она сидела и смотрела в одну точку, ни на что больше не обращая внимания, и я не стал её окликать.

На закате карательный отряд с добычей и пленными прибыл в замок Сюзерена. Японские замки кардинально отличались от каменных замков и крепостей средневековой Европы. Это были самобытные сооружения.

Меня посадили в земляную яму, с решёткой на потолке, а девушек приковали цепями на площади к специальным периллам. Утром решили начать торги, и распродать рабынь желающим. Ни еды, ни воды никому из нас не дали.

В яме оказалось полно клопов, она ими просто кишела. Вначале я с ними пытался бороться, давить руками и ногами, но вскоре измождённый усталостью и обезвоживанием организм начал засыпать и терять сознание, и тут его облепила добрая сотня паразитов. Я вынул из кармана платок с вышитой Йоко бабочкой, протер им свои слезящиеся глаза, потом прижал его к своим губам и положил обратно в карман.

К утру сил не было даже чесаться, в яме пахло нечистотами, потому, что помойного ведра тут было не предусмотрено. Рана от стрелы на ноге начала воспаляться всё больше и больше, а тут и до гнойного абсцесса не далеко.

На рассвете началась движуха. В те времена люди жили по другому графику. Они вставали с рассветом, то есть в 5 утра, и завершали деятельность на закате, около 7 часов вечера.

Девушек полностью раздели и стали по одной выводить на сцену. Желающие могли их рассмотреть и выбрать ещё на земле, у тех злополучных перилл, а вот сами торги начинались, когда их выводили на подиум.

Йоко купил сам сюзерен Миномото. На неё накинули кимоно и отвели в дом, специально построенный для жён и наложниц господина.

После торгов дошла очередь и до меня. Меня тоже раздели догола, и повели на допрос в пыточную. Как только меня притащили в подвал, то сразу же подвесили за руки к потолку, и стали ждать Миномото. Он явился только спустя минут сорок в сопровождении охраны. Рядом с ним шёл и начальник отряда самураев. В руках у него был мой Стечкин.

– Кто ты? – спросил Миномото.

– Кирилл, – ответил я.

– Ответ не верный. Я не спрашивал твоё имя, я спрашивал кто ты?

После этих слов палач нанёс удар бамбуковой палкой мне по рёбрам.

– Это длинная история.

– А я не спешу, рассказывай.

– Умеешь ты уговаривать. Я с другой страны, и к вам попал случайно. Я потерпел кораблекрушение, если так можно сказать. Я тут совершенно один, и как вернуться домой я не знаю.

Палач посмотрел на сюзерена, тот ему кивнул, и палач от всей души нанёс ещё один удар.