— То есть, знания у меня будут, а опыта практического применения их и навыков — нет?

— Правильно. К тому же это не совсем приятная процедура, даже, можно сказать, болезненная.

— И какие «базы» вы можете мне предоставить, а главное, их стоимость?

— Давайте, все же, будем называть все своими именами, базы — это базы, а то, о чем вы спрашиваете, это гипнограммы. Вы же язык Содружества не учили, а просто в один прекрасный момент стали его понимать, и чем дальше, тем лучше?

— Да.

— Вот это и была гипнограмма. Галакт вам загрузили в память, а вы, общаясь на нем, постепенно его усвоили и теперь воспринимаете его как родной.

— А если бы не общался?

— Месяц-два, и вы бы уже не поняли на нем ни слова. Так что я могу загрузить вам любые гипнограммы, но без постоянного обращения к ним толку от этого не будет никакого.

— Жаль, очень жаль! А я-то надеялся.

— Да зачем вам это нужно, молодой человек, вернетесь после экспедиции, купите себе прекрасную нейросеть, полноценные базы… Подождите-ка, вам «шепнули» о гипнограммах… Вы заключили контракт с корпорацией «Осей»! Друг мой! За десять тысяч кредитов я предоставлю вам все имеющиеся у нас гипнограммы и устройство для их загрузки! Гипнотранслятор работает на совершенно иных принципах, нежели электроника, и он будет работать даже в таких условиях, какие царят на планете Сицила! Дешевле, увы, не могу. Но должен предупредить сразу, максимум, на что вы можете рассчитывать, это уровень второго ранга баз знаний. Можно, конечно, сделать и гипнограммы более высокого уровня, но человеческий мозг просто не в состоянии одномоментно даже принять подобный объем информации, не говоря о том, чтобы его обработать и усвоить.

— Прекрасно, профессор! Меня полностью устраивает ваше предложение. Через три дня я подписываю контракт с корпорацией, а после этого и с вами.

— Значит, через три-четыре дня мы уже можем вылетать!

— Не так быстро, профессор, мне еще надо будет подготовиться, продумать свою экипировку… да много чего. Так что, думаю, что не раньше, чем через десять дней.

— Вот и хорошо, лэр Макс. Никогда не думал, что буду подстраивать время своей экспедиции под вспомогательный персонал. Ха-ха-ха!

Разорвав канал связи с профессором и своим будущим работодателем, я в изнеможении откинулся на спинку стула, только сейчас заметив, что полностью вымотан, как физически, так и эмоционально. Казалось бы, что такого, ну, поговорил, обсудил условия, вроде как дал предварительное согласие, а оказалось, что все эти переговоры отняли у меня массу сил. А еще до меня внезапно дошло, что я сам, добровольно, только что почти подписался на целое десятилетие одиночества на дикой и неисследованной планете. Неужели среди миллиардов, триллионов разумных, населяющих Содружество, больше не нашлось таких идиотов, как я?! Похоже, что нет, похоже, что я один такой вот «уникально одаренный»! А может быть местные просто предпочитают существовать в привычных условиях, как говорится, лучше синица в руках, чем журавль в небе. Ну и ладно! Ну и пусть! Сейчас мне примерно семнадцать-восемнадцать лет, через десять лет будет меньше тридцати, зато я буду вполне обеспеченным человеком, а впереди еще вся жизнь… может быть я еще и на собственном космическом корабле прошвырнусь по «просторам Вселенной»! Да и профессор, если найдет что-то интересное, еще не один раз посетит Сицилу, а значит время от времени и у меня будут гости. А может быть и корпоранты смогут как-то завлечь народ на планету. Нет! Не верю, что мне придется десять лет провести в полном одиночестве! Все будет, пусть не отлично, но нормально, это точно. Найдутся, найдутся в Содружестве авантюристы, которым нечего терять, зато на Сициле у них появится реальная возможность что-то приобрести.

Уже давно вечерние сумерки сменились ночной тьмой, где-то на горизонте виднелись сполохи огней огромного мегаполиса, а я все сижу, невидяще гляжу в потухший голоэкран и никак не могу объяснить сам себе, как я, почти домашний мальчик, почти мажор, все знания которого о дикой природе почерпнуты из телевизора и интерната, ну, чуть-чуть разбавлены опытом из сновидений, вдруг ставших явью, осмелился решиться на такую авантюру. Скрывать мне абсолютно нечего, я до дрожи, до ступора боюсь своего, пожалуй, первого в своей жизни осознанного и, что самое важно, очень важного решения, от которого зависит не только мое благополучие в текущий момент, а сама жизнь.

Нет, я не боюсь одиночества, привык я к нему за долгие годы инвалидности, не боюсь и труда, память Кшала в полном моем распоряжении, а он, хоть и был на несколько лет младше меня земного, в своей короткой жизни многому успел научиться. В этом он почти полная моя копия, мне тоже очень нравится учиться, можно сказать, что даже люблю это дело, узнавать что-то новое, получать новые навыки и знания. Я боюсь ответственности! Я боюсь, что не справлюсь, что погибну, так ничего и не свершив. Наверное, я бы помолился, но к моему глубокому сожалению, я атеист до мозга костей и давно уже отучился верить в какие-то высшие силы. Слишком уж много в мире зла и несправедливости, что поневоле задумаешься, а правда ли, что Вселенная создана богом, а не его антиподом? И что мы все дети его, а не дьявола?

Кто бы знал, сколько раз за день и вечер я малодушно хотел от всего этого отказаться. Сколько раз мне в голову приходила мысль, что Беатрис все наврала, что это ее какой-то хитрый план, и стоит мне только дойти до медцентра Центра беженцев, как ее ложь развеется словно утренний туман… Я даже порывался проверить эти свои догадки, но в самый последний момент меня что-то останавливало и тихонько нашептывало, что никакая все это не ложь, а самая что ни на есть правдивая правда, и стоит мне только засветиться, как моя судьба будет решена, и по сравнению с тем, что может меня ожидать, судьба полупарализованного калеки покажется мне раем небесным. В общем, я постарался собрать в кулак остатки своей силы воли и здравого смысла, уговаривая сам себя, что десять лет это не срок, люди, бывало, и дольше в одиночестве жили, и никто не заставляет меня рисковать своей жизнью, будет возможность — исследую максимально доступную территорию, не будет… запрусь и носа наружу из своего убежища не высуну. Так что, хватит хандрить, мыться, бриться и спать… Завтра много дел. Нет, я не собираюсь лезть в комплектацию предоставляемого мне корпорацией оборудования и снаряжения, глупо лезть туда, в чем ничего не понимаешь, но вот обзавестись кое-чем полезным и привычным явно стоит.

Очень часто Землю называют голубой планетой. Красотой Земли восхищаются космонавты, видевшие ее из космоса вживую, художники и писатели, вдохновляемые фотографиями и словами тех же космонавтов. Я же никогда ею так не восхищался, да, картинки красивые, даже очень, особенно после соответствующей обработки, но разве могут они сравниться с реальными картинами бескрайней тайги или бесконечности белого безмолвия Арктики, или грозной величавостью весенних гроз, или умиротворяющей тишиной красивейших восходов Солнца, или кратких минут, когда светило скрывается в водах бескрайнего океана… Скажете, что я не понимаю и не ценю красоты космоса? Может быть… может быть, спорить не стану, я вообще, наверное, человек достаточно приземленный, и для меня важнее та красота, которой я могу насладиться сам, которую могу увидеть своими глазами, потрогать своими руками. Именно поэтому, когда я оказался первый раз на обзорной палубе космического корабля, открывшийся мне вид не вызвал у меня почти никаких эмоций, разве что где-то в душе зашевелился страх, стоило мне только представить, что от этой абсолютно черной пропасти с поблескивающими россыпями звезд меня отделяет только тонюсенький борт корабля и едва заметная мерцающая пленка силового поля. В какой-то мере именно это чувство страха из-за своей беспомощности и незащищенности и стало причиной того, что я всеми силами пытался избегать появляться в тех местах, где мог снова столкнуться с этой безразличной бездной. Мои временные коллеги, не скрываясь посмеивались надо мной, а некоторые члены экипажа, с которыми я успел за три месяца полета познакомиться, смеясь, утверждали, что рано или поздно, если я, конечно, не хочу превратиться в «планетарную крысу», я просто буду вынужден полюбить эту «клокочущую пустоту», иначе мне в космосе делать нечего — он не простит мне моих страхов и постарается избавиться от меня. В эти моменты я вспоминал наших, земных, моряков, которые говорят то же самое, разве что не про космос, а про море. Наверное, это в крови, в душе любого человека, наделять что-то невообразимо могучее и бесконечное своим собственным разумом, одушевлять и обожествлять его, на Земле — море, в Содружестве — космос. И я, пожалуй, согласен с таким подходом, ну не может такое великолепие, такая мощь быть абсолютно безмозглой и бездушной, но… но мне страшно, я боюсь увидеть реальную душу космоса, боюсь, что если я каким-то чудом смогу в нее заглянуть, то и она заглянет в мою, а я этого могу и не пережить. Ведь не даром на Земле говорят, что не стоит долго глядеть в бездну, потому как в один прекрасный момент она может ответить на твой взгляд. В общем, для себя я решил, что я пока еще не гожусь в космонавты, да и не стоит мне привыкать к космосу, не стоит поддаваться его притягательному, хоть и такому страшному, очарованию, у меня впереди десять лет чисто планетарного существования, и если я вдруг заболею космосом, то это просто сведет меня с ума.