Шрифт:
– Ага, ага, – покивал Алексей. – Ты ещё тут покомандуй.
Вот здесь Лёха со своим сарказмом был в тему. Ему не полагалось делать ничего, помимо того, что приказано. А приказано было выполнить частный заказ и отловить беглеца. И приказ ему отдавала не я.
Я вытащила телефон и набрала Эрика. Когда дядя ответил, я описала ему наш рейд коротко, но в красках.
– И что ты предлагаешь? – без энтузиазма уточнил Эрик.
– Я везу его к тебе.
– Почему?
– Потому что нельзя его возвращать туда, где его держали.
– Лада, я знаю, что ты весь свет готова пожалеть, но давай как-нибудь пореже, а? Через два раза на третий хотя бы… У меня мест нет.
– Эрик, я обещала ему помочь!
– У меня подвал не резиновый.
– Эрик, он совсем сопливый ещё. А его там кололи, и похоже ментолином.
– Оу… – отозвался Эрик. – Ты уверена?
– Насчёт ментолина – не гарантирую, но пацана до полусмерти залечили.
– Ладно, я сам разберусь. Вези… Скажи старшему группы, чтобы заказ держал открытым.
Я убрала телефон и повернулась к Алексею:
– Парня везём к Эрику. Заказ не закрывай.
Алексей только воздел руки и возвёл глаза к небу.
– Вот почему, Ладка, как только ты идёшь со мной, так ни одно дело нормально не заканчивается?
– Не знаю. Совпадение.
– Кому совпадение, а кто опять мимо премии, – проворчал Лёха себе под нос. – Ладно, давай в машину.
Я пошла к чердачному окну, Алексей поплёлся за мной.
Мы влезли на чердак, спустились на лестницу, и я поскакала вниз, держа руку на перилах и заглядывая в почти бездонный лестничный пролёт, завивающийся спиралью.
– Эх, Ладка, чокнутая ты девица, но я тебя всё равно люблю! – провозгласил Лёха позади меня.
– Что тебя опять на любовь разобрало? На мой зад пялишься?
– Я не пялюсь, я любуюсь… И вообще, может, всё-таки выйдешь за меня?
– Ага, счас, бегу уже.
– Что ж так?
Лёха любил такой безобидный трёп, но он меня только в невинной нежной юности забавлял, теперь утомляет. И я буркнула, чтобы отвязаться:
– Я тебе сто раз говорила: ты не в моём вкусе.
– Ну вот, всегда так… – притворно заныл он.
Сил моих нет… Мы с ним знаем друг друга лет сто. Восемь, если точно. Мужику уже под сорок, а он всё дурачится и, что особенно раздражает, не меняет пластинку.
Я резко остановилась и повернулась к нему.
– Слушай, Лёш, а ты никогда не думал, а что будет, если я вдруг соглашусь?
– На что? – удивился он.
– Замуж.
Я сделала пару шагов и, даже стоя на ступеньку ниже, оказалась вровень с ним, глаза в глаза.
– Ну, что замолк? Страшно?
Алексей усмехнулся и покачал головой.
– Пошутить нельзя? – спросил он со вздохом.
– Я выросла для таких шуток, если ты не заметил.
Мы снова двинулись вниз, я впереди, Алексей за мной. Больше он не проронил ни слова.
Глава 2
Тонкие пальцы Эрика осторожно раздвинули веки мальчишки, и свет фонарика ударил в застывший зрачок. Через пару секунд Эрик задумчиво хмыкнул, выключил фонарик и повернулся к портативному анализатору, что стоял на столике. Из приёмной щели прибора торчал кончик полоски с образцом крови. Эрик посмотрел параметры сначала в одном режиме, переключил на другой, снова обратно, потом с недовольной гримасой выключил прибор.
– Ну, что? – осторожно уточнила я.
– Что, что… – передразнил меня Эрик. – Спасибо тебе, вот что. Ты мне привезла экземпляр, который вот-вот концы отдаст.
– Да ладно? – я искренне удивилась. – Знаешь, пока Лёха не дал ему по затылку, он был вполне живой. И соображал даже.
– С трудом верится, – покачал головой Эрик. – У него в венах ментолина больше, чем крови. Я впервые вижу, чтобы при таком отравлении человек был ещё жив.
– Может быть, его постепенно приучили к такой концентрации. Может быть, это для него почти норма…
– Не сочиняй, – строго оборвал меня Эрик. Но, помолчав немного, нехотя добавил. – Да чёрт его знает, всё может быть. Эти лицензированные коновалы вообще не думают, что делают…
– Он выживет?
Эрик неопределённо пожал плечами:
– Понятия не имею. Если бы только отравление… Это же ещё и кокон. Очень глубокий.
– Разве такое возможно? Чтобы человек, настолько накаченный ментолином, впал в кокон?
Эрик многозначительно развёл руками:
– Вчера я бы сказал, что невозможно. Но теперь не буду же я отрицать очевидное.