– Диверсантов, – уточнил Фирсов.

– Этим же госбезопасность заниматься должна, – презрительно бросил Птицын.

– А она ими уже и занимается, – продолжил москвич. – Но так как дело особо важное, руководство приняло решение подключить все имеющиеся ресурсы. Тем более что диверсанты, вполне возможно, попытаются войти в контакт с криминальными элементами, которые могут оказывать немцам содействие. Одним словом, на это дело будут брошены все силы и резервы. Ситуация очень уж непроста. Поэтому уж извините, товарищ капитан, – придётся вам подключаться к поискам. Ситуация следующая: из Берлина получена информация, что к вам в город будет заброшена диверсионно-разведывательная группа для уничтожения одного из наших партийных лидеров. Мы думаем, что охота ведётся на очень важную особу…

– Сталин в Москве, Тимошенко и Жуков тоже, – проворчал Птицын. – Кого же такого важного эти диверсанты ухлопать должны, да ещё у нас в Куйбышеве?

– К вам в город, с учётом положения на фронтах, из Москвы эвакуирована группа лиц, фамилии которых пока что не разглашаются. С целью не допустить панических настроений среди населения столицы эта информация пока что относится к разряду секретных. Мы полагаем, что одно из этих лиц и является целью наших диверсантов.

Птицын встал и, подойдя к московскому гостю, облокотился на стол:

– Вы что же, охрану московских шишек мне предлагаете осуществлять? И кого же?

– Пока не могу этого сказать. К тому же непосредственно охраной вам заниматься не придётся.

– Не придётся? – Птицын почувствовал, что у него дёрнулось правое веко, – это было сигналом к новому приступу. Он поднёс руку к голове и принялся тереть висок. – То есть мы будем работать вслепую?

– Отчасти вы правы. До особого указания, на период формирования оперативно-поисковой группы, я не могу посвятить вас в некоторые тонкости предстоящего дела…

– Какой ещё группы? – Птицына уже трясло, но он что было сил старался держать себя в руках. – Янчин на кладбище, Трефилов в больнице. Мы с Кравцом вдвоём остались – вот и весь наш отдел. Вдвоём мы вам много не нароем, или вам не важен результат. Главное – людей назначить, чтобы искать иголку в стоге сена, а потом о проделанном отчитаться.

– В ваше распоряжение поступят прикомандированные сотрудники из других отделов, – уточнил Еленин.

– Нахрена ж они мне сдались?! Я со своими привык работать. И вообще… придумали тоже! Шпионов должна госбезопасность ловить, а не мы.

Фирсов казался невозмутимым.

– Госбезопасность будет вести работу по своему направлению, а мы с вами – по своему. Моя задача – координировать наши совместные действия. Мы будем искать диверсантов. – Москвич поднялся, подошёл к столу и поставил на него стакан, попутно разбрызгав его и слегка обварив себе руки. – Какой же я неуклюжий!

Бесцветные брови, лоснящийся лоб. Москвич улыбался так приторно, что Птицын решил, что ещё немного – и его стошнит. «Что за клоун, где ж такого откопали? – гадал Владимир Иванович. – Всё даже ещё хуже, чем я ожидал. Нам даже не открывают все карты предстоящего дела…»

Очередная фраза москвича добила Птицына окончательно:

– Ой… а где тут у вас туалет? А то я после вашего чая… – Кирилл Петрович тихо рассмеялся, похрюкивая при этом. – Я же с самого самолёта терплю, а у меня простата шалит.

Птицын не сдержался, и из его груди вырвался глухой стон.

– Туалет прямо по коридору. – Он плюхнулся на стул и задрал голову вверх. – Делать-то нам что?

Фирсов взял со стола папочку и высыпал на стол пачку фотографий шесть на девять. На всех фото был изображён один и тот же человек.

– Вот. Этого человека вам и вашим людям необходимо найти.

Птицын небрежно взял со стола одну из фотографий. С неё смотрел суровый мужчина средних лет в костюме и галстуке.

– Это немецкий офицер – предположительно именно он должен возглавить диверсионную группу. Остальную информацию я, как и обещал, доведу до всех членов вновь сформированной группы чуть позже.

– Позже? – переспросил Птицын, не скрывая презрения.

– Позже, – ответил Фирсов с улыбкой, которая уже начинала бесить.

– Хорошо, раз уж руководство так решило…

Птицын хлопнул обеими ладонями по столу и беззвучно рассмеялся. Лишь бы опять не разболелась голова! Птицын снова вспомнил Женьку, вспомнил, как провожал его на дело, как тот прибежал в отдел и рассказал про Лыскину и Пашины визиты к ней по понедельникам и средам. Вспомнил и торчавшую из груди Женьки финку, когда его обнаружили на руинах попавшего под бомбёжку дома. Нет! Он всего этого так не оставит! Пусть Корнилов ведёт дело по банде – Птицын же будет вести своё расследование, а диверсантов пусть ловят другие.