– У него гангрена, – заявил он, – придется удалить часть руки.

– Чтооо! – взревела Анисья, оттолкнув мать. Ты сам гангрена. Удалить …. Себе удаляй. Пошли, Филиппок. Удалять!

Мать попробовала было запротестовать. Бабка махнула на нее рукой.

– Да … пошла ты! – буркнула она.

Из больницы она зашла домой, взяла зачем-то какие-то тряпки, еще кой-чего и, взяв Филиппка за руку, повела за собой. Привыкнув как-то во всем ей подчиняться, у Дарьи не хватило настойчивости остановить ее. Бабка и внук пришли в лес. Старуха выбрала муравьиную кучу и сказала Филиппу:

– Филиппок, ты слышал, что сказал врач. Выбирай, или сейчас тебе будет очень больно, но муравьи спасут твою руку, или … вернемся к врачу и ….

– Ладно…, буду терпеть, – поняв всю опасность, согласился он.

Тогда старуха достала баночку с медом, тонко помазала им его руку, выше локтя перевязала ее и сказала:

– Вставай на колени и ложь руку на муравейник. Не бойся!

В одно мгновение рука стала почти черной от муравьев. Мальчик взревел от боли.

– Кричи, кричи! – говорила старуха, – руку не убирай.

Он докричался до того, что потерял сознание. Бабка ударила его по щекам, брызнула на лицо воду и внук пришел в себя.

– Больно? – спросила она.

Тот неопределенно пожал плечами. Она забрала его руку из муравейника, отряхнула ее от муравьев и внимательно и внимательно осмотрела, не потерявших зоркость, старческими глазами. Та синева, которая была до этого и так их напугала, явно поблекла

Конец ознакомительного фрагмента.