Шрифт:
— Браво, мальчик, молодец! Ведь ты-то знаешь, что я не любитель комплиментов!
— Да, это не в ваших правилах! — ответил Франсуа, и, не смотря на то, что был очень взволнован, расплываясь в улыбке.
— Да уж, — повторил старый лесничий, — браво!
— Так все оказалось так, как я вам говорил? — спросил Франсуа.
Бернар снова сделал движение, чтобы уйти, воспользовавшись тем, что его отец не обращал на него внимания, но Франсуа остановил его.
— Эй, послушай, Бернар, — сказал он, — речь идет о кабане…
— О кабанах, ты хочешь сказать! — поправил Гийом.
— Да!
— Итак, они находятся на своем лежбище в зарослях Тет-де-Салмон. Они лежат рядом — самка уже на сносях, а он, шести летний самец, ранен в лопатку. Как будто ты его взвесил! Я их видел так же близко, как вижу сейчас вас, тебя и Бернара. Если бы я не боялся, что другие скажут: «Ах! Так из-за такого пустяка вы нас побеспокоили, дядюшка Гийом?» Честное слово! Я бы сам занялся этим делом!
— Итак, — сказал Бернар, — вы сами видите, что нельзя терять времени. Прощайте, батюшка!
— Дитя мое, — сказала матушка Ватрен, — будь осторожен!
Старый лесничий посмотрел на свою жену, внутренне давясь от смеха; казалось, что смех не может выйти наружу из-за плотно сжатых зубов.
— Прекрасно! — сказал он, — если ты хочешь убить кабана вместо него, мать, то он сможет остаться вместо тебя на кухне!
–
Затем, повернувшись и прислонив ружье к каменной трубе только ему одному свойственным движением, он добавил: — Хм! Представляю себе! Женщина-лесничий!
В это время Бернар подошел к Франсуа.
— Франсуа, — спросил он, — ты извинишься за меня перед всеми, не так ли?
— Почему?
— Потому что на первом же повороте я вас оставлю.
— Да, конечно!
— Вы же пойдете в заросли Тет-де-Салмон?
— Да.
— А я пойду по направлению к вересковым зарослям в Гондревиле. У каждого своя дичь!
— Бернар! — воскликнул Франсуа, хватая молодого человека за руку.
— Ну хватит! — сказал Бернар, — Я уже совершеннолетним и могу делать все, что хочу!
Вдруг он почувствовал, как чья-то рука легла на его плечо и, повернувшись, увидел, что это рука Гийома.
— Что вам угодно, батюшка1 спросил он.
— Твое ружье заряжено?
— Да, почти!
— Хорошей пулей, как у настоящего охотника?
— Да, хорошей пулей!
— Как ты понимаешь, нужно стрелять в ту же лопатку! — Да, спасибо, я знаю, куда нужно стрелять! — заверил Бернар старого лесничего и, протянув ему руку, добавил: — Вашу руку, батюшка! — Затем, повернувшись к Марианне, сказал: — «А вы, матушка, обнимите меня! — И, прижав добрую женщину к своему сердцу, воскликнул: — Прощайте! — и стремглав выбежал из дому.
С беспокойством посмотрев ему вслед, Гийом спросил свою жену:
— Послушай, мать, что это сегодня с твоим сыном? Он мне кажется каким-то странным!
— И мне тоже! — живо отозвалась она. — Ты должен был его вернуть, старик!
— Ба! Зачем? — возразил Гийом. — Чтобы узнать, не видел ли
Он дурных снов?
И, выйдя на крыльцо, как всегда, с трубкой в зубах, и засунув руки в карманы, он закричал:
— Эй, Бернар, ты слышишь? Стреляй в лопатку!
Но Бернар уже покинул Франсуа, который в одиночестве шел по направлению к тому месту, которое называлось Прыжком Оленя.
Издалека донесся голос, который, несомненно, принадлежал молодому человеку, но в нем было такое выражение, что старый лесничий вздрогнул:
— Да, батюшка! Слава Богу, я знаю, куда нужно всадить пулю! Будьте спокойны!
— Господи, храни бедное дитя! — прошептала Марианна, перекрестившись.
Глава VIII. Отец и мать
Оставшись одни, Гийом и Марианна посмотрели друг на друга.
Обращаясь к самому себе, так как присутствие его жены никоим образом не могло решить тот вопрос, который он задал, Гийом спросил:
— Какого черта Бернара понесло в сторону города?
— В сторону города? — переспросила Марианна. — Он пошел в сторону города?
— Ну да… Он пошел самым коротким путем, то есть вместо того, чтобы идти по дороге, он пошел через лес!
— Через лес, ты в этом уверен?
— Черт возьми! Вот все остальные выходят на просеку долины Ушар, а Бернара с ними нет… Да вот они! — И дядюшка Гийом сделал движение, чтобы позвать их и одновременно чтобы направиться к ним, но жена его остановила.