Если бессмертный один — никто не заметит. Если все — то такой бардак начнется. Воображение нарисовало мне жуткую картину. Страх наказания и смерти служит главнейшим тормозом для человека, и даже при этом вокруг много насилия. Что натворит бессмертный маньяк-педофил или пироман… Осторожность, и еще раз осторожность. Все это надо обдумать тщательно. Но потом. Сейчас для этого мало данных.

Все три недели экспериментов я пытался определить в числах рост резерва маны. То, что он рос — я не сомневался, но на сколько?

Вскипятил ведро воды, посчитал затраченную энергию в джоулях, сделал то же самое за единицу времени в ваттах. И сразу станет понятно — могу я расплавить, скажем, танк, или не могу? Дело это потребует времени. Самопознание — вообще дело трудное, но без него в жизни можно быть только бомжом.

Для одной такой проверки, я ночью пробрался в СКК и проверил:

— СВЕТ, РАССЕИВАЮЩИЙ ТЬМУ -

То, что позволяло ярким светом осветить ванную комнату, на большом пространстве выглядело довольно блекло. Для уточнения освещенности, я снял это на видео. Пока не впечатляет. Но процесс идет в нужном направлении. В дальнейшем, для контроля силы магии, это заклинание может стать ключевым. Его проще всего замерить обычным прибором, предназначенным для замеров освещенности помещений. Такие приборы не редкость и совсем не дороги.

После того, как я вылечил сломанную руку за секунду, я решился на новое испытание. Нужно пробовать лечение на Пухе. У меня есть шанс, если не вылечить его сразу, то хотя бы продлить ему жизнь и облегчить страдания. Зайдя в игру, я договорился с ним о встрече у него на завтра. Времени продумать то, как я буду его лечить, делая вид, что занимаюсь чем-то другим, у меня было достаточно. На другой день, к полудню, я был у Пуха дома.

Анна Павловна встретила меня у дверей. Мне было тяжело с ней встречаться, хотя виделись мы всего второй раз. Глядя на нее, начинаешь понимать, что такое настоящее ГОРЕ — горе матери, годами делающей все возможное и невозможное для спасения сына.

Все уже не верят в спасение, мало кто помогает. Она одна, у нее нет денег. Одолжила у всех знакомых, продала все, что можно продать. О себе эта, еще не старая, женщина — ей где-то около сорока — забыла давно. На одежду для себя и макияж она не тратила денег лет десять, с тех пор как заболел Пух — ее Коленька. Врачи стараются ее избегать. Те, что приличные люди — не могут видеть ее мучений и не в состоянии исцелить безнадежно больного. Остальные медики просто не видят перспектив заработать на ней деньги.

Но она не сдается и не сдастся. Она будет просить, умолять, унижаться. Но и малейший шанс на надежду она не упустит. Сделает всё. Будет с Пухом до конца.

— Здравствуйте, Мих, я всё никак не привыкну к вашему прозвищу. Очень рада, что вы навещаете Коленьку. Ему это помогает очень, и он лучше себя чувствует. Вы уж не забывайте нас, пожалуйста, и приходите почаще, по возможности, конечно. Извините уж меня, но вы не посидите с сыном часок? Мне нужно пробежаться по магазинам.

— Здравствуйте, Анна Павловна. Я с Николаем посижу с удовольствием, но хотел бы кое-что с вами обговорить. Это ненадолго.

Мы прошли в квартиру.

— Тогда давайте поговорим на кухне, а то в моей комнате не прибрано.

Мы прошли на крохотную кухоньку.

— Я надеюсь, у Коленьки в игре все в порядке? Он очень любит эту игру и своих друзей там. Только о вас с Лизонькой и говорит.

— Вы не волнуйтесь, Анна Павловна, я его ни там, ни здесь в обиду не дам. Но мне не все понятно. Вы живете довольно скромно, а Пух, то есть, извините, Николай — заработал в игре больше двухсот тысяч долларов. Я подозреваю, что он не хочет их тратить на себя и планирует оставить их вам на черный день. Вмешиваться в его дела я не могу, у него свой счет в игровом банке. Но он очень полезный член нашей команды и самый надежный. Его благополучие в нормальной жизни нам очень нужно. Поэтому я решил часть его будущей зарплаты передать вам. На этой дебетовой карте лежат сто миллионов рублей. А на моей визитке записан пинкод. Вы можете тратить эти деньги без ограничений. При одном условии — часть из них вы потратите на себя и свое здоровье.

Пока я говорил, по ее щекам текли слезы, она пыталась их сдерживать, но у нее не получалось.

— Неужели это правда? Мой Коленька сам зарабатывает, и такие огромные деньги. Он мне ничего об этом не говорил. Как же это так? Я ничего не могу понять.

Ей очень хотелось поверить, но она, в то же время, боялась, что это недоразумение, и ее надежды, едва родившись, снова разобьются в прах. Таким прахом была засыпана ее жизнь в последние годы.

Минут пятнадцать я ее уверял, что все нормально — деньги законные и настоящие, что плакать не надо и все будет хорошо. Наконец, она согласилась сходить в сбербанк и для проверки снять небольшую сумму наличными. Я было собрался сходить с ней и помочь освоиться, но она отказалась, напомнив мне об обещании посидеть с ее сыном.

Немного успокоившись, она ушла, а я зашел в комнату Пуха. Болезнь его прогрессировала, и он все чаще спал. Лекарства уже действовали слабо. Пух страдал от болей. И сейчас он спал под действием обезболивающих препаратов.

Помочь Пуху я мог только одним способом. Для этого надо было рискнуть. Рискнуть жизнью очень хорошего парня, без его ведома. Сказать ему правду я не мог, так как секретов от Лизки у него не было. А Лизка — это Лизка. Я собрался с духом. Надо или решаться, или смотреть как он умирает. Я сосредоточился: