— Здравствуй, Философ. Рад тебя видеть. Как там Лада и Мирон? Я уже соскучился по ним. Прокл не просил передать что-нибудь? — напоминая ему о детях, я надеялся хорошими воспоминаниями вытеснить плохие.

— Я все вспомнил, Мих. Я все вспомнил. Ты не знаешь. Ты хороший и добрый, тебя дети любят, привет передавали. А я не такой. Я предал всех. Захотел знаний тайных. С плохими людьми связался. Мне к людям нельзя, я проклят. Гнев богини на всех распространится, кто рядом со мной будет. Уйду я в леса, уйду, подальше от людей. Не отговаривай меня.

— Вот ты — философ, а глупый, у философов это часто бывает. Зачем же еще друзья, если они от глупостей отговаривать не будут? А на богиню света ты не наговаривай зря. Она добрая, красивая и милостивая. Это вообще все знают, даже дети. Вот Лизка, например.

— Ни фига. Я не ребенок. Я большая. Когда мы есть будем? А богиню я не видела.

Как ни странно, на Философа ее речь подействовала больше всего. Он смотрел на нее и на глазах успокаивался.

— Ты, Мих, не видел богов и не знаешь их. Гнев богов ужасен.

— Так богиня — хоть и богиня, но женщина. Прогневается и накажет, а потом простит. Ты бы видел ее в саду богов, там у нее такая красота, с такой любовью все создано. Поверь мне, Философ, тот, у кого такой красивый сад, не может быть злым. Все наладится. Да ты и так уже наказан.

Куда еще больше. Хуже уже и быть не может. Если даже богиня с тебя проклятия пока не снимет, так поживешь здесь, поможешь Рошу и мне в порталах между мирами. Ладу с Мироном магии научишь, а там видно будет. Смотри, какая лаборатория хорошая. И место тут тайное. И вам никто не помешает, и вы — никому. Чего ты так мучаешься?

Другие вон всю жизнь мечтают заняться любимым делом и жить среди друзей и что? Из миллиона одному это удается. Давай, поднимайся. Раз уж все вспомнил, то пойдем — будем двери открывать. Работы впереди непочатый край. Мне вон скоро опять к богине с докладом являться надо. Пошли! Философ Сенека.

— Ты был в саду богов? — маг Рош смотрел на меня недоверчиво.

— А богиня красивее меня?

— Ты правда думаешь, что накажет и простит?

— Так. Это что за сеанс коллективного недоверия? Все — правда. Лизка, твоя сестра красивее тебя, а богиня намного красивее ее. Все, пошли. Философ, ты по дороге вспомни, что ещё ты взял в храме и куда потом спрятал.

— Помню я — это алтарный камень и куб изменения, я надеялся материалы новые получить. Чтобы выдерживали столкновение с Хаосом.

— И что, получилось?

Это меня заинтересовало всерьез. Просто интересно.

— Нет, не вышло. Это архимага и разгневало, он там что-то наобещал своей императрице, а она в гневе жуткая, вот он на мне и отыгрался.

— Ладно, не грусти у тебя одного не получилось, а у нас всех вместе обязательно получится. Я тебе еще из другого мира книг по магии принесу. Вот мы и пришли, вспоминай, как двери открывать.

— Да не знаю я и не знал никогда. Осторожный был архимаг. Как ты его убил? Везучий, должно быть. Что делать будем?

— Лизка, сбегай в тоннель с водой, посмотри там внимательно и сразу назад. И не делай там ничего, — это я уже вдогонку. Убежала. Надо ее покормить.

Рош, наконец, собрался с духом и подошел к Философу. Помявшись, он вдруг обнял того за шею и стояли они так, пока Лизка не прибежала обратно. Трогательно, и как то неловко. Не привык я к таким сценам, особенно в компании пожилых людей.

— Что-то там гудит и светится. Как-то страшно. Я убежала.

Двери и в самом деле смотрелись иначе, рисунки или руны стали отчетливее. Гудения здесь слышно не было, но, возможно, в том тоннеле гудение от заклинаний, наложенных на стены, а это другие — для дверей. Я предположил, что и те, и другие запитаны от одного накопителя, и тот уже на исходе. Может, постучать?

Тут я вспомнил взрыв над озером при разрушении первой печати. Будь там танк, и тот бы снесло. Хотя…

— Так, друзья, я тут буду эксперимент делать, а вы идите пока к озеру. В случае чего — ныряйте. За Лизкой присмотрите. Лизка, ты повнимательнее там.

Вот все и ушли. Кираса еще должна половину удара погасить, а, может быть, и все сто процентов, если гном тот слабо в меня ударил заклятием или не попал совсем.

Так оставлять почти разрушенную печать нельзя, громыхнет неожиданно и убьет кого-нибудь. Мы-то с Лизкой возродимся, а вот старички маги — нет. Добавив себе силы вещами, сколько можно, я достал свой счастливый валун и со всей дури бросил его в среднюю дверь. Тот грохот на озере — это так, хлопушка детская. Здесь, в ограниченном пространстве, взрыв — это да.