Ордынец стоял рядом, чуть наклонив голову вперед; Саенко катался с расквашенным носом, заливая кровью надраенный мастикой пол. Вопли его были совершенно нечленораздельны.

Из учительской выскочила химичка - в пятом классе нету химии, однако все, конечно, знали, что это именно химичка, причем очень свирепая. Сейчас лицо ее было краснее красной повязки на рукаве:

– Что здесь происходит?!

Десятиклассники давно слиняли. Из Саенковских воплей вычленилось смазанное:

– Орды...ы...ы...не-ец...

Химичка шагнула к Ордынцу, и ноздри ее раздувались, как алые паруса:

– Ты Ордынец? Ты это сделал?!

И тут всхлипывающая Юлька увидела невозможное. Ордынец чуть шагнул навстречу химичке и нежно, тихо, так, что слышала одна Юлька, прошептал:

– Вы дежурный педагог?

Химичка непроизвольно дернула рукой с красной повязкой.

– Почему же вы не видите, что происходит?

Химичка моргнула, и Юлька впервые увидела со стороны, как другой человек - взрослый человек!
– подпадает Ордынцу под взгляд.

Саенко все хлюпал и жаловался; химичка икнула, поднеся ладонь ко рту. Вздрогнула, скривила губы; растерянно оглянулась, пробормотала невнятную угрозу и скрылась в учительской. Ордынец проводил ее взглядом, оглядел окровавленного Саенко - и потом обернулся к Юльке.

Она вдруг увидела себя его глазами - зареванная дылда в съехавших очках, растрепанная, красная, в оплеванном переднике. Ей захотелось провалиться сквозь землю - и не потому, что смотрит пятый "А" и набежавшие со всех сторон старшеклассники. Ордынец смотрел иначе. Юлька не могла понять, как - и сгорала от стыда.

Он оказался совсем рядом - невзрачный мальчонка со свинцовым взглядом старика.

– Ничего, - сказал он примиряюще.
– Ничего.

Скандал замяли - Ордынцу пообещали "уд" в четверти, а Саенко так и так светил "неуд". Юльке удалось простудиться и пропустить неделю школы а когда она вернулась, все уже забыли о происшествии.

Или сделали вид, что забыли.

На один из классных часов явились шефы с Плотины - поговорить с ребятишками о чуде науки и техники, давшем название городу - Плотинск. Ради такого случая классная принесла из дому кипятильник и чай в стеклянной баночке; гости колотили ложечками в кружках и рассказывали пятиклассникам, как трудно было решиться на возведение такого исполинского сооружения - как-никак, а несколько деревень затопили!

– Двенадцать деревень, - сказали с задней парты.

Все обернулись - кроме шефов и учительницы, они сидели к классу лицом и без того видели Ордынца, положившего подбородок на ладони:

– Двенадцать деревень. Пять кладбищ. Десять церквей и две часовни. Языческое капище десятого века...

Никогда и ни при каких обстоятельствах Ордынец не заговаривал в классе первым. Только, если спросят.

Учительница нахмурилась:

– А причем тут, Коля...

Она тут же запнулась - кажется, Ордынца зовут Слава. Как на зло, не было под рукой классного журнала.

– А при чем тут, Ордынец... Откуда такие сведения?

Шефы, добродушно щурясь, вовсю хлестали чай.

– А вы возьмите карту пятидесятилетней давности... Правда, там капища нету, - это снова подал голос Ордынец.

Классная обрадовалась:

– А почему бы тебе, Ордынец, не подготовить сообщение на тему... что-нибудь про науку и экологию?

Но Ордынец уже равнодушно смотрел в окно - происходящее потеряло для него всякий интерес.

Плотина была центром города и смыслом города. Плотина содержала три санатория на берегу моря и четыре пансионата в прочих живописных местах, у плотины были два пионерлагеря, пароход и лодочная база. Плотина отправляла детей своих сотрудников "за границу" - поэтому хулиган Саенко дважды был в Альпах, а отличница Таня Сафонова - ни разу, ибо Танина мама работала не на Плотине, а в городской поликлинике.

Географически Плотина рассекала город пополам, по хребту ее ползали машины, а в шлюзах кипела вода с катерами и "Кометами". Каждый год школьников водили на экскурсию к Плотине, и дамочки-экскурсоводши рассказывали с небольшими вариациями одно и то же - про чудо, его историю и что "если даже взять два миллиона лошадей и впрячь в одну повозку, они окажутся слабее, чем мощь нашей Плотины". Юлька никогда не могла представить себе такую тьму лошадей сразу.

После рассказа экскурсоводши просили задавать вопросы, и никто ничего не задавал, только Фетисова, непонятным образом жалея дамочек, со вздохом интересовалась: а если взять три миллиона лошадей?..

После памятного чаепития с шефами Юльке приснился сон. Очень страшный, между прочим.

Ей снилось, что она лежит среди склизких камней, а сверху на нее давит масса черной гнилой воды, да так, что глаза вжимаются вовнутрь черепа, а ребра втыкаются в легкие; она проснулась с криком - причиной кошмара послужил, оказывается, шестикилограммовый кот Паркет, с урчанием угнездившийся у Юльки на груди...

На другой день ей почему-то захотелось сделать Ордынцу приятное. Вроде как поблагодарить за оборону от хулигана Саенко.