– Пойдём присядем.

Диара вздрогнула, но послушно направилась вслед за ним, стараясь, чтобы ноги не тряслись от страха.

– Ты можешь перестать меня бояться? – Вопрос застал врасплох, заставив хватать ртом воздух, как рыбу, вытащенную из воды. – Мне неприятно это. Я ведь не сделал ничего плохого тебе.

Слова повисли в воздухе. Диара обернулась к травнику, ожидая увидеть насмешку на неправильном худом лице господина Эурелиуса, но натолкнулась на внимательный взгляд. Не выдержала и отвела глаза первой.

– Вы меня купили, – выпалила она, не успев подумать, что говорит. Потом всё-таки сообразила и зажала рот руками, словно надеясь вернуть слова обратно. Но они возымели вовсе не то действие, на которое она рассчитывала.

– Верно, – спокойно ответил травник. – Ну и что? А тебе хотелось бы, чтобы тебя купил кто-то другой? Который из них? Бэридэр или Джонсан? Который тебе больше нравится?

Диара замерла, пытаясь осознать, что только что сказал Эурелиус, а потом осторожно ответила:

– Я не хотела, чтобы меня вообще кто-то покупал.

– Но такое ведь невозможно, согласись? – И опять ледяным тоном добавил. – Поэтому будь добра, перестань меня бояться. Меня это раздражает.

– Ну знаете, это не в моей власти, – фыркнула Диара, не удержавшись.

– А ты хотя бы попытайся, – невозмутимо ответил травник.

И пока Диара обдумывала, что бы ответить ему, Эурелиус поднялся и неторопливо направился к ближайшей лавке с лаконичной вывеской: «Травы», предоставив ей либо догонять, либо оставаться на улице. Он был так уверен, что она не сбежит? А если она попытается, будет ли он её искать? Пока она не оповестила Эдмона о своём местоположении и не освоилась в этом городе, сбегать просто глупо. Да, к тому же, если травник её купил, хотя рабство запрещено по закону, она имеет право пожаловаться на него. Но это всё не сейчас.

Поэтому она встала и покорно побрела вслед за травником, который уже скрылся в лавке с травами.

Пока Эурелиус переговаривался с продавцом, называя ничего не значащие для неё названия, Диара с упоением вдыхала здешний аромат. Пахло чем-то таким родным и знакомым, но чем – хоть убей, она не могла понять. Медленно побрела, принюхиваясь, вдоль полок, на которых в деревянных плошках лежали образцы трав. Возле одной полки остановилась и закрыла глаза. Вот оно. Запах был такой же, как в лаборатории отца. Один в один. Терпкий, немного цветочный, он обволакивал и навевал воспоминания. Она сама не заметила, как на глаза навернулись слёзы. Такие непрошеные и нежданные.

– Эй, отойди от моего товара! Ты что там высматриваешь? Своровать вздумала? Да? Вот я тебе сейчас задам! – К ней спешил, переваливаясь, продавец. Маленькие глаза на полном лице налились кровью. Диара вздрогнула, как будто её ударили. Она давно уже не в родном Гасте, а отец – лежит в могиле. Ни к чему здесь слёзы. Она приготовилась защищаться, когда услышала:

– Оставьте, господин Лерон. Это моя работница.

– Ох, простите, господин Эурелиус, не признал. Давайте, я вам скидочку сделаю, хорошую. Вы же у нас постоянный и самый драгоценный покупатель, – продавец теперь был сама доброта. Видимо, каждый покупатель у него на вес золота, поэтому так и лебезит перед травником.

– Благодарю, – холодно ответил Эурелиус.

Диара думала, что они сейчас отправятся домой, но травник подошёл к ней.

– Какой запах вас здесь привлёк?

– Вот этот, – Диара ткнула пальцем на полку, на которой лежала та самая трава, напомнившая о доме. То ли Эурелиус читает мысли, то ли просто слишком догадлив, но она уже поняла, что скрывать что-то от него не имеет смысла.

– Галискаас. Хороший выбор. – И уже продавцу. – И галискаас заверните пожалуйста. Пойдём. Дома расскажешь, чем тебя он так привлёк.

– Ну так я слушаю. Чем тебе так нравится запах этой травы? – Эурелиус сдержал своё слово и допрашивал её в гостиной, когда они вернулись. Или продолжал разговор? Диара не могла дать точное определение его поступкам. – Между прочим, толку от неё особого нет. Считается, что она придаёт ума и сил для мыслительной деятельности, но вряд ли это правда. По крайней мере, мои эксперименты это не подтверждают.

– Вот почему у отца в лаборатории пахло ею! – Выпалила Диара, а потом смущённая замолчала.

– А кем был твой отец? – Опять в глубине глаз Эурелиуса промелькнуло что-то похожее на чувство, но Диара не захотела в этом разбираться.

– Один из лучших механиков Гаста и всего Королевства! – Это звучало гордо, но, вспомнив отца, она сразу сникла. Не хватало только позорно расплакаться, как там, за прилавкам.

– Механик. Это интересно. А как его звали? – Диара неуютно чувствовала себя под цепким холодным взглядом, словно на допросе. С трудом подавив в себе страх, всегда накатывающий на неё при виде травника, она, словно удав под взглядом заклинателя ответила.