– У меня есть любимчик?

– Вебер.

Аксель Вебер, криминальный репортер газеты «Экспрессен», настоящая ищейка, ему обычно удавалось докопаться до большинства того, что Торкелю хотелось бы сохранить в тайне. Он слишком часто звонил с раздобытыми сведениями, чтобы услышать от Торкеля подтверждение, и получал ответ: «Без комментариев», причем оба знали, что это равнозначно подтверждению.

Неужели газета не могла предоставить ему ранний отпуск? Послать вместо него какого-нибудь взятого на лето новичка. Кого-нибудь, кого легче обойти. Пустые мечты.

Торкель вздохнул, встал и надел пиджак. Пора собираться.

– Как, ты думаешь, они это назовут? – спокойно продолжил Себастиан.

– Кто?

– Вечерняя пресса. Они обожают хорошие заголовки. Я думаю, «Убийства в застеколье».

Торкель фыркнул.

– Честно говоря, меня это не слишком волнует.

– Знаю, но угадывать забавно. Это самое очевидное, что объединяет жертвы. Кроме того, что они не смогли ответить на шестьдесят вопросов викторины.

– Эту деталь надо не выдавать прессе как можно дольше, – ответил Торкель откровенно предостерегающим тоном. Себастиан не имел привычки сливать прессе информацию, но напомнить не повредит.

– Это все равно плохо подходит. «Общеобразовательный убийца»… Трудно, неудобно произносить, – продолжил Себастиан.

Торкеля это явно не развеселило.

– Кончай, Себастиан, это не смешно.

Торкель устало взглянул на часы. Нужно быть на месте через пять минут. Он вышел в коридор. Себастиан отправился следом. Пресс-конференцию собирали в комнате для собраний, рядом с ресепшном. Когда они проходили мимо кухни, им навстречу вышла Урсула. Торкель догадался по ее виду, что у нее есть новости.

– Я получила предварительный отчет от судмедэксперта из Гётеборга, – сказала она, показывая пачку бумаг. – Он почти идентичен отчету о Патриции. Бензодиазепины в желудке, только доза чуть больше, и та же смертельная рана в лобной кости.

К ним подошел Себастиан.

– Пневматический пистолет? – спросил он.

– Судмедэксперт из Гётеборга на эту тему не высказывается, но огнестрельное оружие он исключает, – быстро ответила Урсула, даже не заглядывая в бумаги. – Думаю, когда я сама оценю повреждения, окажется, что Ханссон из Лунда права. Скорее всего, пневматический пистолет.

Себастиан спокойно кивнул и взял у нее отчет.

– Это вписалось бы в его психологический портрет. Он считает себя выше их, – проговорил Себастиан. – Будто они животные.

– Можем ли мы как-нибудь отследить пневматический пистолет? – спросил Торкель. Урсула покачала головой.

– Никаких реестров или лицензий не существует, но мы можем проверить, нельзя ли установить, о какой модели идет речь, нам известна окружность цилиндра.

– Спасибо, проверь. – Торкель опять посмотрел на часы. – Я должен сейчас заняться прессой, поговорим позже, – сказал он и двинулся дальше. Немного быстрее, но не бегом. Ему не хотелось прийти запыхавшимся.

Нужно было создать впечатление, что у него все под контролем. Будто он всего в нескольких шагах от преступника.

Даже если это вовсе не правда.

Когда он вошел в комнату, его встретил гул заинтересованных голосов. Народу собралось не особенно много. Шесть человек, если быть точным. Торкель приветственно кивнул двоим из них – старые знакомые. Аксель Вебер, как всегда, в центре первого ряда, с диктофоном в руке, и кто-то из «Гётеборгс-Постен», чьего имени он не помнил, наискосок за Вебером. Висэн, Вилэн, Видэн… что-то в этом роде.

Остальные, вероятно, местные.

Жертвы пока по-прежнему оставались анонимными трупами. В следующий раз журналистов будет больше. Значительно больше. С годами он усвоил, что известные люди всегда привлекают много публики, все равно, живые или мертвые. К тому же эта тенденция с каждым годом становилась все отчетливее. Современный мир, казалось, кишит теми, кто посвящает жизнь публичности, строит существование и идентичность на встречах, лайках и подписчиках. Торкель этого не понимал.

Он знал, что Вильма и Элин имеют аккаунты в разных сетях, но изо всех сил воздерживался от того, чтобы критиковать или ставить под сомнение их жизнь в социальных сетях. Когда те, кому за пятьдесят, считали, что то, чем занимаются подростки, кажется разумным и имеющим смысл? Достаточно вспомнить собственные юные годы и своих родителей.

Торкель подошел к поставленному кем-то столику, выдвинул стул и сел. Стол он попросил сам. Ему казалось естественнее сидеть, чем просто стоять столбом перед собравшимися журналистами. Вроде как легче сохранять спокойствие.

Гул смолк.

Торкель, как всегда, для начала поприветствовал всех, представился как начальник Госкомиссии по расследованию убийств и приступил, стараясь говорить максимально кратко и содержательно.

– На сегодняшний день у нас есть два убийства, по нашему мнению, связанные между собой. Одно здесь, в Ульрисехамне, произошедшее во вторник, а второе – в Хельсингборге, девять дней назад. Обе жертвы были обнаружены в школьных классах, у себя в городе.