— Что ты несешь?! — не веря своим ушам, одновременно воскликнули Арья и Бронн.

— Клянусь всеми богами, я видел это! — взвизгнул Сэм, — и не только я. Она не хитрая шарлатанка, ее колдовство и впрямь работает. И это не самое страшное из сотворенного ею: после убийства в септе она отправилась в Высокую Башню, забрав последних Хайтауэров. Говорят, что она спустилась в лабиринт в основании Башни, в черную крепость, неведомо кем построенную. Всю ночь в Староместе видели тяжелый смрадный дым над Высокой Башней, слышали заклинания ведьмы и крики убиваемых ею пленников. Под утро добавился еще один звук — жуткий, нелюдской хохот, напоминающий кваканье огромной жабы. С рассветом Саломея покинула башню — усталая, но с торжествующим блеском в глазах. Пленников никто больше не видел, но с тех пор Саломея часто спускается в подземелья Высокой Башни, ведя за собой очередных провинившихся — но возвращается всегда одна. Говорят, что ныне в подземельях поселился демон, вызванный Саломеей из тьмы веков и пожирающий людей. Еще один демон поселен ею в терновых зарослях вокруг Хайгардена: десять отважных рыцарей как-то попытались проникнуть в замок, чтобы убить Бронна и Саломею. Некогда они служили Тиреллам и хорошо знали лабиринт зарослей, однако, войдя в него, они оттуда так и не вышли — всю ночь над замком раздавался демонический хохот и крики несчастных, а под утро их тела висели на колючках терновника, с такими ранами, которые не мог нанести человек.

— Что с твоей сестрой? — спросил Бран.

— С тех пор как Бронн вернулся в Простор, Таллу никто не видел, — покачал головой Сэм, — думаю, она мертва, также как и ее ребенок. Ее старший сын сейчас воспитывается Саломеей и только боги тьмы ведают, что за мысли она вкладывает в его голову. Они добрались бы и до меня — поэтому я вместе с Лилли и Сэмом морем отбыл в Ланниспорт и уже по суше через Западные и Речные земли, добрался до столицы. Меня бы достали даже если бы я не был братом Таллы — в Цитадели сейчас мейстеров казнят по малейшему капризу Саломеи. Остались лишь самые трусливые или самые продажные, готовые стелиться перед новой властью. На место казненных в Цитадель ныне сбираются совсем иные люди: чернокнижники, алхимики, некроманты, маги крови и тенезаклинатели. Они же служат темным богам в Звездной Септе, вместе с Саломеей.

— А что с культом Душелова? — спросила Арья, — ты сказал, что из септы Хайгардена убрали статуи всех богов, кроме Неведомого?

— Так и есть, — кивнул Сэм, — в Староместе то же самое. Статуя Неведомого из черного камня стоит на самом почетном месте в Звездной Септе и перед ней всегда горит валирийская свеча. Самые мерзкие обряды Саломея сейчас творит именно там.

Бран с Арьей переглянулись — Простор и особенно Старомест, как главный оплот веры в Семерых, больше всех противились религиозным новшествам Душелова. Именно поэтому статуя колдуньи стояла в септе Хайгардена, а не в Староместе.

— Тебе помогут, Сэм, — теперь с мейстером говорила уже стройная девушка с светлыми волосами, — в столице ты можешь никого не опасаться.

— Все же это слишком близко к Простору, — мейстер опасливо огляделся по сторонам, — можно нам перебраться на Север? Я смогу быть там полезен.

— Можно, — кивнул Трехглазый Ворон, — завтра я возвращаюсь в Винтерфелл и могу взять тебя с собой. А пока оставь нас — мне нужно поговорить с сестрой.

Сэм неуклюже вылез из-за стола и, неловко кланяясь, задом вышел из комнаты. Когда за ним захлопнулась дверь, Арья повернулась к Брану.

— Что думаешь об этом? Кто эта Саломея?

— Не знаю, — бесстрастно произнес Ворон, — это полная загадка для меня. Впрочем, я уверен, что она тоже не из нашего мира.

— А откуда? Кто-то из тех с кем воюет Душелов?

— Может быть, — кивнул Бран, — а может и нет. Мне нужно время, чтобы узнать побольше.

— А у нас есть это время? — едко спросила Арья, — чуть ли не треть Империи отпала от Короны.

— Пока Брон не заявлял о мятеже, — сказал Ворон, — даже налоги от него еще поступают.

— Уверена, что там найдется немалая недостача, — скривилась Арья, — он тот еще казнокрад. И даже если не так — Южная Армия теперь подчиняется только Брону. А не Серсее.

— Разве мы с тобой служим Серсее? — произнес Бран, — нашему делу пока нет никакого вреда. Скорей наоборот, эта Саломея делает кое-что полезное.

— Надолго ли? — покривила губы Арья, — важны не намерения, а возможности. Судя по словам Сэма они у нее немалые.

— Да, — кивнул Бран, — если Сэму со страху не померещилось что-то большее, чем на самом деле. Так или иначе, обождем с вмешательством — попробуем сначала разобраться с чем мы имеем дело.

— Доложим Серсее? — поморщилась Арья.

— Пока не нужно, — сказал Бран, — для начала я хочу посоветоваться с Душеловом.

— Ты можешь общаться с ней? — Арья изумленно уставилась на Брана, — ты не говорил мне этого.

— Потому что я еще ни разу этого не делал, — сказал Бран, — самое время попробовать.

Она уходила вниз, в бесконечный лабиринт черных пещер, никогда не видавших солнечного или любого иного света. Не страх, но осторожность гнали ее, чувство самосохранения, оказавшееся сильнее и мучившего ее вечного голода и столь же древней злобы ко всему живому. Все изменилось — Тот, Кого она не любила, но Кто был всегда ее невольным союзником, ныне не прикрывал ее своим могуществом. Те же, кто низверг Его мощь, никогда бы не потерпели подобных ей — и поэтому она зарывалась все глубже и все же не чувствуя себя в безопасности.

А потом что-то изменилось — давно знакомые, изведанные ею вдоль и поперек подземные ходы, вдруг сменились совсем иными. Вроде все тот же камень, все те же огромные сталактиты и сталагмиты, все те же ручьи, стекавшие в подземные озера, где плавали слепые рыбы — и в то же время все чужое. Впервые в ее долгой жизни она столкнулась с чем-то новым, сумевшим вызвать у нее некоторое подобие удивления.

А еще она почувствовала, что предчувствие угрозы, снедавшее ее все это время, сгинуло безвозвратно. Исчезло то, что гнало ее вниз, наполняя все ее существо ощущением скрытой угрозы, рассеялось, как луч света, канувший в непроглядную тьму Бездны.