— Все уделали по твоему слову, царь — батюшка — смеясь начал рассказывать Чика, спешившись — Клевали Орлова целую седьмицу у Владимира. Покель к нему не подошли конные лейб — гвардейцы, да гусары с карабинерами из питерского легиона. А тама Андрей Афанасьевич дал приказ отступать.

— Хвалю! — я кивнул Баташеву и тот опять налил в кубок вина. Собственноручно поднес его Чике, тот довольно прищурился, махом выпил. Перевернул, показывая последнюю каплю. Все по обычаю.

— Где нынче Овчинников с Мясниковым? — поинтересовался Подуров

— Подходят к городу с полками — Зарубин начал жадно поглощать снедь, что слуги разложили на столе. Глядя на него принялись кушать и выпивать генералы с выборными. Кто — то из купцов притащил даже целую четверть водки. — Эй там! — я прикрикнул в конец стола — Сейчас же час убрали бутыль! Пьянства не потерплю!

— Царь — батюшка! — Чика прижал руки к сердцу — Дозволь забрать четверть в полк — порадовать боевых товарищей!

— Как же ты заберешь чужое? — поинтересовался я

— Легко. На спор — Зарубин нам подмигнул, заломил шапку — Эй, господа торговые люди! А давайте биться на спор

Купцы оживились. Делать заклады в Нижнем любили.

— О чем спор? — поинтересовался Холезов

— А вот ежели я перейду по льдинам на тот берег Волги? Сколько вы готовы поставить в заклад?

Народ загудел, я дернул к себе Чику за рукав.

— Не дури! Голову сложишь!

— Не, царь — батюшка, не сложу! Я заговоренный. Под Владимиром двух лошадей подо мной убили — а я вона жив!

Сильно жестикулируя, пуча глаза, Чика начал торговаться за заклад.

— Господа хорошие!.. — услышал я — Четверть — это в одну сторону. Ставьте две… и я махну туда и обратно!

Купцы, переглянувшись, согласились. Я лишь покачал головой. Жизнь — ценой полведра водки. Вот такие нравы в 18—м веке…

Чика скинул бешмет, взял багор рядом с одной из лодок, подбросил в руках, проверяя увесистость, и направился к реке. Мы пошли все следом. На берегу уже стояло тысяч десять народу. Тишина была полная — лишь треск льдин нарушал ее.

У берега лед был малоподвижным и довольно толстым — какое — то время Чика шагал по реке, как по земле. Потом начались разводья между льдинами, вода в них «кипела» от стремительного течения… Зарубин начал прыгать, перелетая с льдины на льдину, тыча в лед багром и им же балансируя, чтобы сохранить равновесие.

Купцы на берегу громко приветствовали каждый удачный прыжок полковника.

Чика дошел до стрежня; тут он сбавил скорость, тщательно выбирая льдину, прежде чем ступить на нее, старался сохранить равновесие, играя багром, телом…

Две четверти водки, поблескивая, стояли на земле и отбрасывали от себя радужную тень, прозрачную и колеблющуюся от лучей весеннего солнышка. Купцы и выборные подбадривали криками Зарубина, который, теперь превратившись в плохо различимое пятно и уже не мог их слышать.

Черная, как туча, большая стая галок развернулась во всю мощь на фоне солнца, отбросив на землю скользящую тень.

Толпа на крутых откосах берега переживала за казака — судя по разговорам, которые я слышал — каждую весну кто — нибудь бросал такой вызов Волге, и каждый раз новгородцы заново переживали это событие.

Чика, добравшись до противоположного, лугового берега, почти не был виден, но у Подурова с собой было подзорная труба, и он громко комментировал происходящее:

— Дошел… Дошел!.. Теперь на берегу!.. Машет багром!.. Отдыхает!..

Возбужденные зрители протискивались поближе. После продолжительной паузы Подуров громко воскликнул:

— Пошел! Назад пошел!..

Постепенно Чика начал обозначаться яснее, вот он уже допрыгал по льдинам до середины реки. Миновал самую стремнину. Ему осталось преодолеть меньше четверти расстояния. Совсем недалеко было сплошное поле льда, и тут разводье перед льдиной, на которой он стоял, вдруг начало увеличиваться. Зарубин, широко размахнувшись, метнул багор в проплывающую перед ним ледяную глыбу и прыгнул. Но металлическое острие багра плохо воткнулось, казак стал соскальзывать в воду. Народ дружно ахнул.

Кто — то из казаков бросился по льду к полынье.

Чика же боролся. Его ноги уже были в воде, багор утонул, но он еще держался. Льдину тащило вперед, Волга «кипела». Наконец, Зарубин оттолкнулся, поплыл.

— Веревку кидайте! — не выдержал я. Мой громкий крик достиг казаков, что стояли на ледяном берегу. Один из них размахнулся, кинул веревку. Чика попытался за нее ухватиться, но не смог. Его голова то и дело исчезала в воде.

— Господи помилуй! — рядом перекрестился Никитин