Кумар облизал губы, сглотнул слюну. А Эмили гнула свое:

— Естественно, мы должны знать, какая именно виза была украдена из комнаты мистера Кумара. Приходится ли он кому-то из граждан страны родственником? Или он приехал поработать во время отпуска? Может, он врач или священнослужитель? Допускаю, что он может быть студентом или чьим-то супругом. Хотя, поскольку у него есть жена и дети в Пакистане, то последнее, как мне кажется, маловероятно. Может быть, он прибыл в страну для лечения? Хотя он, похоже, не обладает необходимыми для этого средствами… Пусть уточнит, иначе мы не сможем оформить ему дубликат.

Кумар, слушая перевод Ажара, извертелся на стуле. Ответ прозвучал довольно странно.

— Аллах сулит адское пламя лицемерам и неверующим, — переводил Ажар. — Аллах проклинает их и обрекает на муки вечные. [58]

Опять эта молитвенная бодяга, чертыхнулась про себя Эмили. Если этот недоумок и вправду думает, что только молитвы могут спасти его в нынешней ситуации, он еще более глуп, чем кажется.

— Мистер Ажар, — со вздохом произнесла она, — скажите этому человеку, что…

— Могу ли я попытаться воздействовать на него? — вдруг перебил ее Ажар. Пока Эмили говорила, он молча и, казалось, безучастно наблюдал за Кумаром. А теперь смотрел на нее спокойным и бесхитростным взглядом.

— И чем же? — подозрительно глядя на него, спросила Эмили.

— Моей собственной… молитвой, если можно так сказать.

— Только с переводом.

— Разумеется. — Он снова повернулся к Кумару. Заговорил с ним, а потом перевел сказанное Эмили. — Обрадуй верующих, которые каются и поклоняются Аллаху; те, кто служат ему, те, кто восхваляют его… те, кто поддерживает правых и препятствует неправым. [59]

— Мне понравилось, — кивнула головой Эмили. — Пожалуй, на этом закончим богословский диспут.

Но Ажар неожиданно возразил:

— Могу я сказать ему еще кое-что? Какой смысл прятаться во лжи, ведь легко можно сбиться с пути.

— Скажите, — разрешила Эмили, — и добавьте, что игра закончена. Если он не скажет правду, то первым же рейсом будет отправлен назад, в Карачи. Так что пусть решает.

Ажар перевел слова Эмили Кумару. Глаза того наполнились слезами, и через мгновение слова хлынули потоком.

— Что он говорит? — заволновалась Эмили, не слыша перевода.

Ажар, казалось, с трудом отвернулся от Кумара, а потом, помедлив секунду, неторопливо произнес:

— Он говорит, что он хочет жить. Он просит защиты. В общем, он говорит то же самое, что говорил вчера: «Я никто. Я ничто. Пожалуйста, защитите меня. У меня нет друзей в этой стране. И я не хочу умирать, как другие».

Наконец-то, обрадовалась Эмили, предчувствуя сладкий вкус победы.

— Значит, ему все-таки что-то известно о смерти Кураши!

— Похоже, что так, — согласился Ажар.

Барбара решила, что сейчас самое время применить принцип «разделяй и властвуй».

Миссис Малик либо и в самом деле не знала, где находится ее сын, либо не хотела сообщать об этом полиции. А жена Муханнада, стараясь изо всех сил показать, что они с мужем не только мыслят одинаково, но и являются как бы одним целым, готова была поделиться с ней любыми, даже самыми пикантными подробностями ради того, чтобы подчеркнуть собственную значимость в жизни и делах мужчины, связанного с ней узами брака. Барбара понимала, что ей необходимо разлучить молодую женщину со старой, но все произошло и без ее вмешательства: жена Муханнада сама предложила поговорить наедине.

— Между мужем и женой, — с самодовольным видом сообщила она Барбаре, — есть много такого, о чем необязательно знать свекрови. А поскольку я жена Муханнада и мать его сыновей…

— Понятно. Вы совершенно правы. Меньше всего Барбаре хотелось выслушивать несмолкаемую болтовню этой женщины — она уже имела счастье пообщаться с ней в первый день своего пребывания в Балфорде, и у нее еще тогда сложилось впечатление, что мусульманка Юмн способна с библейской точностью и без запинки воспроизвести все нюансы взаимоотношений в семье и родословную ее членов до седьмого колена.

Они могут поговорить наверху, предложила Юмн. Ей надо искупать сыновей Муханнада, и сержант может говорить с ней, пока она будет этим заниматься. Сержант не имела ничего против. Вид голеньких сыновей Муханнада наверняка доставит сердцу несказанную радость.

Да ладно, пусть делает что хочет, решила про себя Барбара. Ей не терпелось добраться до правды.

— Юмн, — обратилась к невестке миссис Малик, — а почему ты не хочешь, чтобы сегодня Салах искупала мальчиков?

Она говорила очень спокойно, и ее тон больше объяснил Барбаре, чем многоречивость Юмн. Барбару не удивил ответ, из которого явствовало, что невестка уже приняла решение и от него не отступится.