Он повернулся, и Ломар впервые мог рассмотреть так называемую "маску". Трудно поверить, что это не лицо! Желтые пятна очень похожи на глаза, нос, рот; и тем не менее это не лицо. Глаза, как у улитки, находятся на макушке. В старых книгах говорится, что дыхательные отверстия рорка тоже находятся на верху головы. А рот гораздо ниже маски.

Тут что-то выпало изо рта рорка. Ломар решил, что это корень растения, хотя и не был уверен. Рорк жевал, постепенно втягивая в рот мясистый стебель...

Рэнго толкнул его. Рорк исчез из вида. Рассерженный, Ломар повернулся к проводнику, который, не глядя на него, указывал вниз, много ближе к ним.

– Ссс, мист Ран, направьте стекло туда, видите большое-большое дерево возле ручья?

Ломар, поколебавшись, так и поступил. В бинокль он увидел животное, не похожее на рорка и гораздо меньше его. Оно что-то держало во рту: маленького прыгуна или большого крайбэби. Через мгновение оно исчезло. Потом еще одно, и еще промелькнули перед его взглядом. Трава дрожала. Потом ничего не стало видно. Он опустил бинокль.

– Что вы видели, мист Ран?
– спросил его Рэнго. Он казался испуганным и возбужденным.
– Рипов?

– А что это? Такие низкие, длинненькие?

Его проводник энергично кивнул, его на этот раз чистые, длинные темные волосы дрожали.

– Да. Рипы! Сколько вы их видели?

Ломар уверил его, что их больше не видно. И ток расслабился, но по его выражению было неясно, плохо это или хорошо. Потом он указал на Пиа Сол, чей мрачный кроваво-красный диск приблизился к горизонту.

– Время строить дом и ложиться спать.

Рэнго приложил много стараний, срезая кору с деревьев и обрубая ветви своей мотыгой; но получившаяся хижина была так мала, что вползать туда пришлось на четвереньках. Ломар был рад, что они вымылись. Рэнго настоял на том, чтобы разжечь костер, несмотря на жару и лампу из полевого комплекта Ломара, и, когда они сидели после ужина у костра, он заговорил:

Одна звезда ярче других выделялась в темном небе; она сверкала бело-голубым бриллиантом, а вокруг плакали и вопили крайбэби. Рэнго указал на звезду рукой.

– Старая Земля, - сказал он с благоговением.

– Что это?
– удивленно спросил Ломар.

– Старая Земля, Старая Земля,

Мир, где родились наши отцы,

Мы хотим вернуться туда...
– пел Рэнго.

Конечно, это не Земля, Ломар это отлично знал. Это Пиа-3, шар из шлака, официально называемый Птоломей Филадельфиус, а неофициально известный как "звенящая куча". Но, тронутый как невежеством тока, так и его наивной верой в эту связь с родиной своих отцов, он не стал разубеждать его. У токов и так было немного; в сущности, у них ничего не было.

Кроме этой веры.

Если бы было возможно углубиться на следующее утро в красновато-коричневые джунгли внизу, Ломар сделал бы это. Но спуск с противоположной стороны Ласт Ридж был еще тяжелее, чем подъем. Частые и шумные вздохи Рэнго, стук его зубов и дрожь, когда они смотрели вниз, свидетельствовали о том, что он совсем не торопится испытать свой вновь приобретенный амулет. И вдруг Ломар почувствовал, что ему необходимо побольше разузнать о рорках, прежде чем встретиться с ними лицом к лицу.

Раньше ему казалось, что единственным ключом к проблеме краснокрылки являются токи. Теперь, по-видимому, появился второй ключ - рорки.

Рэнго с очевидным облегчением воспринял внезапное изменение планов и пустился в оживленный разговор:

– Да, мист Ран, сейчас нехорошо.

Увидите - придет холодное время, здесь будут люди. Тогда пауки меняют шкуру. У них нет силы.

Тогда токи спускаются в Роркленд. И вы тоже пойдете, мист Ран. Вы тоже пойдете.

И Ломар подумал, что до сих пор он не увидит больше Ласт Ридж и открывшийся ему удивительный вид.

Но он ошибался.

В библиотеке станции эхом отдавались его шаги. Здесь чисто, нет пыли и грязи: Токи присматривали за этим помещением. Но никого здесь не было. Каталоги, картотечные ящики, регистраторы - все открыто перед ним. Две комнаты, предназначенные для чтения пленок, так же пусты, как и все остальные. Он отрегулировал прибор для чтения, сел и нажал кнопку в ручке кресла.

Некоторые катушки содержали рукописные тексты, некоторые - записанные на пленку. Звучали голоса, голоса мужчин и женщин, давно уже мертвых. И ничего не добавлено к этим записям в последние столетия. Однако нет никаких оснований считать, что рорки стали другими, чем были когда-то.