меня на место, не ожидая, что моя неудача рикошетом ударит по ней.

Делая вид, что совершенно забыла о существовании вредной метлы, я

подобрала первую попавшуюся палку и принялась выбираться из болота. Благо

место оказалось не слишком топким, и вскоре я ощутила под собой твёрдую

почву.

Низ платья основательно вымок и прилип к ногам, мешая двигаться

дальше. По уму, следовало бы развести костёр и хоть немного просушить одежду

и обувь, но жаль было тратить попусту быстро уходящее время. Во мне ещё

теплилась надежда на благополучное завершение дня, ведь если и в самом деле

отбросить неуместную жалость к себе и поторопиться, то наверняка удастся ещё

засветло добраться до человеческого жилья и провести ночь в тепле и уюте.

Столь радужные перспективы, нарисованные моим буйным воображением, придали мне ускорения, и я резвой козочкой поскакала через пни и коряги, по пути

добавляя себе синяков и ушибов.

Идти пришлось долго. Была бы метла посговорчивей, мне не пришлось бы

стаптывать ноги, но связываться с этой врединой я больше не собиралась. Уж

лучше пешком прогуляться по лесу, чем снова подвергать свою жизнь ненужному

риску. Запоздалая интуиция истерично вопила о том, что сегодня я буквально на

волосок разминулась со смертью. И с этим ведь не поспоришь. Мне

действительно несказанно повезло приземлиться в болоте и при этом не увязнуть

в трясине, так как глубина ила тут была по колено. А свались я на твёрдую почву, и от маленькой ведьмочки осталась бы лишь груда переломанных костей, да и те

ещё до утра растащили бы звери.

Представив во всех деталях столь безрадостную картину своей кончины, я

ужаснулась и даже какое-то время всерьёз подумывала о том, чтобы отказаться

от однажды пришедшей мне в голову рискованной затеи. Но потом во мне

ожидаемо взыграло упрямство, щедро подпитываемое любопытством, и я

решительно прогнала трусливые мыслишки подальше.

Ничего ведь со мной не случилось. Я жива и практически здорова.

Несколько синяков и ссадин ещё не повод сворачивать с полпути. Огорчало лишь

то, что я, кажется, осталась без средства передвижения, и вот это действительно

могло стать проблемой.

Какое-то время я размышляла над тем, способна ли безмозглая деревяшка

выжить из ума, и пришла к неутешительному выводу, что вот именно эта способна

на что угодно. В любом случае, доверять ей больше нельзя, равно как и иметь с

ней дело.

Позади снова послышался шорох, а мне в руку ткнулось деревянное

древко.

Осторожненько так, с намёком. Метла явно прониклась ожидающими её

перспективами и решила ко мне подлизаться.

Не выйдет.

Оттолкнув от себя подлизу, я решительно прибавила шагу, стараясь не

оглашать округу жалобными стонами и причитаниями, а то, если кто вдруг

услышит, стыда ведь не оберёшься. Как же, ведьма и не может себя исцелить. А

как прикажете лечить, если сумка с зельями утонула в болоте?

Углубляться в лес не хотелось, но другой дороги тут не было. Лишь эта

звериная тропа давала хоть какую-то возможность двигаться дальше. Над

головой серело вечернее небо, а под кронами деревьев уже сгустились сумерки, заставляя сердце чаще биться от страха и ожидания неминуемой встречи с

ночными хищниками. А ведь у меня даже ножа при себе не имелось. Впрочем, наличие оружия вряд ли могло мне чем-то помочь. Что поделать, я ведьма, а не

боец. Меня с детства учили варить зелья и проводить колдовские ритуалы, а не

сражаться на поединках, хотя сейчас мне бы очень пригодилось умение за себя

постоять.

Метла периодически напоминала о своём присутствии, а я всё чаще

задумывалась о том, что риск сверзиться с высоты всё же предпочтительнее

риска быть съеденной заживо каким-нибудь зверем.

И, словно бы вторя моим мыслям, откуда-то из темноты до меня донёсся

тихий стон. Едва различимый, на грани слышимости, и лишь благодаря

напряжённому состоянию, я смогла его уловить. Сомнений быть не могло, это

стонал человек. Звери не способны издавать подобные звуки.

Замерев на месте, я прислушалась, стараясь угадать, откуда шёл звук, а