— Слепы, как летучие мыши, — пробормотала она. «Вам не нужно ломать щит, — послала она, и в её мыслях по-прежнему ощущались жёсткие нотки. — Просто почувствуйте их. Почувствуйте их отсюда. Они люди. Слепые, как и вы. Но не подходите слишком близко…»

«Люди? — Чандрэ растерянно уставилась на неё. — Ты привела нас сюда ради четырёх человек?»

— Нет, не только ради них, — вздохнула Тарси.

Однако на этот раз её голос звучал более весело.

Прежде чем Чандрэ успела придумать подходящий ответ, Тарси жестом приказала Ригу опустить тело Моста на площадку.

— Хорошо, — сказала она. Её голос звучал буднично, словно она размышляла, что бы такое съесть на завтрак, или, может быть, какую передачу посмотреть перед сном. — Думаю, сейчас — хорошо. Мы всё равно не можем больше ждать. Надо сейчас. Хорошо или нет.

— Сейчас хорошо для чего? — Чандрэ заговорила вслух, не подумав и последовав примеру старой видящей. Она всё ещё держала пистолет в руке, хотя он был направлен в пол. Или, точнее, прямо в металлическую рифлёную лестницу, на которой она стояла. — Старуха? — переспросила она, когда Тарси не ответила.

— Тссс, — пожурила Тарси. — Мне нужно сосредоточиться.

— Для чего? — настаивала Чандрэ.

Тарси сурово посмотрела на неё своими бесцветными глазами.

— Держи себя в руках, сестра. Ты получишь ответы на свои вопросы. Я не могу рисковать утечкой информации ранее положенного времени. Вот почему мы должны быть рядом.

— Утечка? — пробормотала Чандрэ.

И всё же она замолчала, когда Тарси бросила на неё ещё один свирепый взгляд.

Борясь с нахлынувшим раздражением, смешанным с неподдельным недоумением, Чандрэ сунула пистолет в кобуру с большей силой, чем требовалось, скрестила руки на груди и уставилась на старуху, склонившуюся над телом Моста.

Риг осторожно, почти благоговейно положил Мост на рифлёный металл лестничной площадки. Прежде чем выпрямиться, он притянул руки Элли к её телу, чтобы они скрестились на груди. Сделав это, он оставил место для Тарси, чтобы та смогла встать на колени рядом с ней. Тарси так и сделала, отчего её суставы громко заскрипели.

Чандрэ закусила губу, но заставила себя промолчать.

Она не могла не думать о другом — о том, что Тарси сказала про Меч. Неужели они действительно теряют здесь время, если его жизнь в опасности? Что может быть настолько важным, что они не идут первым делом помогать ему?

Несмотря на это, она обнаружила, что наблюдает за старухой вместе со всеми остальными. Когда в течение нескольких долгих секунд ничего не произошло, она взглянула на Стэнли, и её грудь сжалась от затаённого дыхания, когда она пыталась решить, что делать.

Неужели Тарси действительно сошла с ума? Неужели они должны безоговорочно доверять старухе только потому, что она была старшей и провела столько лет с Предками в этих пещерах?

Чандрэ знала, что говорит ей на этот счёт традиция.

С другой стороны, традиция с самого начала втянула их во все эти неприятности.

Тарси тихо засмеялась, но её глаза не отрывались от лица Моста.

— Я знаю, что ты беспокоишься о нём, — мягко прошептала Тарси. — Она тоже.

Чандрэ не знала, что на это ответить.

Она даже не знала наверняка, о ком из них говорит Тарси… или кого имеет в виду. Закусив губу, она переступила с ноги на ногу, глядя на склонённую голову старухи.

Стэнли не ответил на взгляд Чандрэ, когда она покосилась на него во второй раз.

Или в третий раз. Или четвёртый.

Глаза мужчины-видящего не отрывались от Тарси.

Вместо беспокойства или даже озадаченности на его лице читался нескрываемый интерес. Сосредоточенность жила в его тёмных глазах — более интенсивная форма сосредоточенности, чем Чандрэ когда-либо замечала за ним. Она вспомнила, что видящий африканского происхождения тоже провёл много лет в пещерах, медитируя, как и Тарси. Возможно, он лучше остальных понимал это, что бы это ни было.

Его тёмные полные губы слегка хмуро поджались, пока она смотрела на него.

Чандрэ проследила за его взглядом до Тарси.

Древняя видящая склонилась над неподвижным мёртвым телом Моста и теперь схватила её за плечи. На глазах Чандрэ Тарси наклонилась ещё ближе и прижалась губами к бледному уху Моста. Она начала бормотать старые и мягкие слова, слова, которые Чандрэ чувствовала, но не понимала.

Даже Данте выключила свой наладонник, чтобы смотреть и слушать старуху. В её тёмных глазах было столько же недоумения, как и у Рига с Анале. Данте не отвела взгляда, но замолчала вместе со всеми, глядя вниз сквозь завесу своих топорно подстриженных тёмных волос.