Казалось, это было миллион лет назад.

На этой операции Ревик посоветовал ему не брать с собой винтовку.

Он прямо заявил, что хочет, чтобы у Джона были свободны руки. Он хотел, чтобы тот был более подвижным и способным к адаптации, чем это позволяет винтовка. Другие, должно быть, получили тот же совет, потому что Джон заметил, что только около половины из них несли более тяжёлое оружие, и большинство из них были в группе Локи, а не Ревика. Сам Ревик тоже был без винтовки, как и Мэйгар.

Врег нёс одну винтовку, но она была меньше тех, что носили Ниила и Чинья на поворотных ремнях. Он носил её на пересекавшем спину ремне, больше похожем на лук или колчан.

У Локи тоже не было крупного оружия, но у него имелось оружие побольше, чем у Джона. Джон даже узнал его — это та же самая полностью сделанная на заказ, короткоствольная и странно выглядящая винтовка, которую Локи пристёгивал к спине всякий раз, когда отправлялся на военные операции.

Джон знал, что он отвлекает себя, думая об оружии, но это тоже было нормально.

Лелеянье иллюзий об Элли, особенно там, где Ревик мог их почувствовать, только приведёт к гибели их всех.

— Комната развлечений, помнишь? — пробормотал Джораг с другой стороны от Джона.

Джон поднял глаза и увидел, что голубые глаза темноволосого видящего смотрят хмуро.

— Они покажут нам здесь всякие штуки, — добавил Джораг мягче. — Вещи, которые никто из нас не хочет видеть. Ты должен быть готов к этому, маленький брат. Босс знает. Он уже этого ждёт.

Сглотнув, Джон кивнул.

Боль в животе усилилась, как только он это сделал.

Когда он оглянулся на остальных, то увидел, что Ревик снова смотрит на него, теперь уже с машинной холодностью, лишённой чувств. Джон нашёл этот взгляд ещё более смущающим, чем гнев, который он видел всего несколько секунд назад.

— Все готовы? — сказал Ревик, оглядывая их всех.

Другие видящие кивнули и жестами выразили согласие, но Джон знал, что он не единственный, кто ощущает их неуверенность. Джон не чувствовал страха ни в одном из них, не совсем. Вместо этого там жило потаённое напряжение, вибрирующее в их свете, как живая проволока на нервных окончаниях.

Врег, как обычно, оказался тем, кто нарушил этот момент.

Похожий на китайца видящий указал на Гаренше.

Когда он это сделал, Врег намеренно встал перед Ревиком, не дожидаясь приказа. Ясное послание, стоявшее за этим, не ускользнуло от внимания Джона, да и от остальных тоже. Это впечатление усилилось, когда Ниила встала слева от Ревика, напротив Джона, который всё ещё находился справа от него. Мэйгар держался чуть позади них, а Джораг — по другую сторону от Джона. Джакс подошёл ближе к переднему ряду, рядом с Гаренше и Чиньей.

Ясно, что Врег ставил перед собой первостепенную задачу сохранить Ревику жизнь достаточно долго, чтобы завершить его миссию. Локи и Иллег держались чуть поодаль, но Джон видел, как они смотрят на окружающие здания и улицы, и знал, что они видят свою работу примерно в том же ключе.

Впервые до него дошло, что они с Врегом, скорее всего, не выберутся отсюда живыми.

Глядя на мускулистую, широкоплечую спину видящего, он чувствовал лишь сожаление.

Сожаление, что он не сказал ему больше, даже в тот вечер. Сожаление, что он не смог взять себя в руки в Сан-Франциско.

Он не мог найти подходящих слов для того, что хотел бы о нём подумать или сказать, если бы ему представился ещё один шанс этой ночью. Во всяком случае, он понимал, насколько это маловероятно.

Он слишком долго прождал с Врегом.

И с Элли он тоже прождал слишком долго.

— После тебя, брат мой, — сказал Врег Гаренше с лёгкой усмешкой в голосе.

Что-то в том, как он это произнёс, рассеяло едва заметный слой напряжения, охватившего всех остальных. Этого оказалось недостаточно, чтобы расслабить группу, но этого хватило, чтобы вызвать несколько выдохов, которые были ближе всего к смеху.

Гаренше закатил глаза и с притворным неодобрением посмотрел на Врега.

Однако он сделал так, как сказал Врег, и без колебаний двинулся вперёд.

Джон смотрел, как Гаренше идёт к стеклянным дверям, и снова осознал, насколько огромен видящий. Гаренше всегда напоминал ему пирата, с его полными губами, потрясающими карими глазами, смуглой кожей и бочкообразной грудью. Диагональный шрам, который он получил в нацистском работном лагере, только усиливал впечатление, как и его манера одеваться, в которой было даже больше кочевого, экс-монгольского колорита, чем в том, как иногда одевался Врег.