Шрифт:
Я позвал Твай, и она высунулась из окна «Хаммера».
– Это – ортодоксальный исламит?
– Похоже на то. В этой стране политики никогда не сравняться по популярности с религиозными деятелями.
– Я думаю точно так же.
– Уондер, не могу понять, что тебя все время беспокоит? – вздохнула Твай.
Я вытащил ногу из грязи с неприятным хлюпающим звуком.
– Трудности жизни.
Вскоре мы вернулись назад в США, но самолет доставил нас не на мыс Канаверал, а в Вашингтон. Пока Пигалица и Уди дремали, я спросил Твай:
– Вам не кажется странным то, что те, кто в Египте пережил нападение слизней ездят на телегах с волами, в то время как мы, устраивая рекламную компанию, летаем на самолете, топлива которого хватило бы на то, чтобы обеспечить всех их на год?
– Странным? – улыбнулась Твай. – Вы начинаете понимать, почему мир не может позволить себе содержать таких дорогих, как вы, солдат. К тому же я не думаю, что подобные перелеты слишком расточительны. По крайней мере, это необходимая расточительность. Вы и лейтенант Муншара-Мецгер должны завтра утром появиться в Вашингтоне. Только самолет мог утром отвезти вас в Египет, а вечером доставить обратно.
Когда мы в лимузине ехали в наш отель, Пигалица посадили Уди на колено и спросила у меня:
– И что ты обо всем этом думаешь?
– Думаю, весь мир превратился в огромный сортир. Думаю, нам нужно потратить все деньги на реконструкцию этого мира. И при этом я считаю, что каждое второе пени надо тратить на оборону. Я считаю, что политика – невозможное балансирование и ненавижу ее. Кроме того, я считаю, что добром все это не кончится.
Она вздохнула.
– Может то, что случится завтра заставит тебя думать по другому.
– А что должно случиться?
Глава восемнадцатая.
На следующее утро Твай стояла на дорожке, покрытой гравием, которая разделяла Капитолийскую эспланаду перед Смитсониевским институтом [50] и Космическим музеем и читала сообщение на свое наладоннике.
– Хорошо, но вы ничего не можете испортить сегодня! – закричала она, обращаясь ко мне.
Утренний поток людей, занимающихся бегом, огибал нас с обеих сторон.
50
Крупный комплекс культурно-просветительских и научных учреждений. Квазигосударственное агентство. Институт основан на средства, завещанные англичанином Дж. Смитсоном, по отдельному закону, принятому Конгрессом США в 1846. В состав совета управляющих входят вице-президент США, Верховный судья, по три члена Сената и Палаты представителей США и девять американских граждан, утвержденных Конгрессом. Комплекс Смитсоновского института включает Национальный музей дизайна Купера-Хьюитта (в г. Нью-Йорке), Музей и парк скульптур Дж. Хиршхорна, Галерею азиатского искусства А. М. Сэклера, Национальный музей африканского искусства, Национальный музей авиации и космонавтики, Национальный музей американского искусства, Национальный музей американской истории, Национальную портретную галерею, Национальный зоологический парк, Художественную галерею Фрира, Национальный музей естественной истории, Национальный музей американских индейцев, Смитсоновский институт изучения тропиков (в Панаме), Астрофизическую обсерваторию и др. Центр сценических искусств Кеннеди, Международный центр ученых Вудро Вильсона и Национальная художественная галерея относятся к Институту, но управляются отдельно. Находится в г. Вашингтоне. Печатает ежемесячник «Смитсониан», научные журналы и труды, путеводители. Получил ласково-ироничное прозвище «чердак страны», то есть место, где хранится все, что уже не нужно, но жалко выбросить.
Твай кричала, потому что неподалеку работали две гидравлические лебедки, установленные на двух дизельных трейлерах, достаточно больших, чтобы переместить внутрь здания «Отважную звезду» Озейвы Мини, на рассвете приземлившуюся на мертвую траву Эспланады. Вдоль борта «Звезды» шла картинка: синий флаг ООН и американский звездополосатый флаг.
Твай поправила очки и указала мне:
– Ты должен сидеть там, вместе с другими ветеранами. Помощник Генерального Секретаря ООН вручит соответствующие бумаги директору Смитсониевского…
– Это будет американский корабль!
– Технически, он собственность Космических сил ООН. Вот шанс для всего мира поблагодарить Америку. Большинство из тех, кто составлял Экспедиционные силы Ганимеда были американцами. Это – проклятый символ. Вроде тебя.
Проклятый символ. «Звезда» обожженная космическим излучением, могла сесть на аллее перед музеем еще год назад. Но тогда ее распотрошили бы, забрав большую часть приборов и авиадвигатели. Тогда «Звезда» стала бы еще одной реликвией в ангаре, среди трофеев других войн. Я постарался отогнать навернувшиеся слезы.
Твай заглянула мне в глаза.
– Сейчас это всего лишь кусок титана.
Я претворился, что чешу нос, и смог незаметно смахнуть слезу.
– Гиббл тоже тут будет. И Шария с ее маленьким сыном. И ваш возлюбленный сержант Брамби, – она провела пальцем вдоль чистого основания экрана наладонника. – Следующие два дня вы сможете отдохнуть. После церемонии постарайтесь воссоединиться с реальностью. Расслабитесь. Оставьте позади все проблемы.
Я выпрямился и улыбнулся.
Церемония прошла без помех. У меня не было никаких обязанностей. Политики говорили о чем-то, а мне ничего не оставалось, как сидеть рядом с Говардом и делить свое внимание между брюнеткой в деловом костюме, находящейся на открытой трибуне и трехлетним Уди Муншара-Мецгер, восседающим на коленях своей матери. Брамби сидел возле Пигалицы. Он постоянно кривился, словно искал на ком бы сорвать свою злость.
Позже руководство Смитсониевского института расщедрилось и устроило буфет для участников церемонии на территории Воздушного и Космического музеев.