Губы Лескова тронула странная улыбка. Все это время эта девочка была у него перед носом, а он даже не догадывался, кто перед ним. Альберт не назвал ее имя, не желая, чтобы Дмитрий втягивал ее в войну, из которой сам вряд ли выберется живым.

— Я — не враг тебе, Вика, — чуть мягче произнес Лесков. — Иван — мой лучший друг, а ты — его часть. Я хочу помочь тебе. Однажды один человек так же помог мне. Он научил меня управлять моими способностями.

— Я умею управлять своими, — дрожащим голосом ответила Вика. — Оставьте меня в покое! Я — не чудовище! Я никому не причиняла вреда.

— Как ты узнала, что ты другая? Из-за чешуи?

— У меня нет никакой чешуи!

«Или ты просто не знаешь о ее наличии», — подумал Дмитрий. Впрочем, озвучивать это не стал — еще не хватало, чтобы потом девочка из любопытства начала себя резать.

— Тогда почему драконы?

— Это не драконы. Это кайрамы.

Девочка бросила взгляд на Ивана, поражаясь тому, что он до сих пор молчит. А затем поняла, что это Лесков приказал ему. Но сейчас Вика была этому даже рада. Она боялась услышать, что Иван больше не хочет видеть рядом с собой чудовище.

— Кто рассказал тебе о кайрамах? Кто-то из местных.

— Я не могу вам сказать.

— Тогда я заставлю тебя, — хладнокровно произнес Лесков.

— Тогда оно навредит вам! — снова выкрикнула девочка. В ее глазах отразился неподдельный ужас. — А я не хочу причинять вам вред. Я не желаю вам зла. Зачем вы все это начали?

— Потому что мне нужна твоя помощь.

Услышав эти слова, Вика растерянно замерла.

— Чтобы я раздавила всех «костяных»? — спустя какое-то время осторожно спросила она.

— А ты разве можешь это сделать?

— Нет. Я и тогда не знала, что раздавлю. Я пыталась помочь папе и представила, что «костяной» — это жук, и его можно расплющить. Но я никогда так не делала с людьми. Только с тем чудовищем и только один раз.

Вика начала говорить более открыто, и Лесков немедленно сменил тактику. Его голос сделался мягким, почти бархатистым, и он рассказал о том, как впервые опробовал свои способности на человеке.

— Как сейчас, — добавил он. — Я попросил Ивана послушать нас, но не перебивать.

Извини, пожалуйста, — с этими словами он виновато посмотрел на друга, и его глаза вновь окрасились медным.

— Хреново ты держишь свои обещания, — вырвалось у Ивана, после чего он растерянно посмотрел на Вику. — То, что ты сказала Диме, это… Это правда?

Девочка моргнула, и по ее щекам покатились крупные слезы.

— Что за «оно», Вика? — севшим голосом произнес Иван. Он был настолько поражен, что каждое слово давалось ему с трудом. И он был напуган. Лесков впервые видел друга в таком состоянии.

— Что-то невидимое. Оно иногда что-то приносит мне. Или двигает предметы. Впервые оно пришло ко мне, когда я уже жила у тебя. Помнишь, я сказала тебе, что нашла на улице фигурку своего первого дракона, когда играла во дворе с няней?

Иван медленно кивнул.

— Я обманула тебя, потому что если бы я сказала правду, ты бы решил, что я — врушка. А я не хотела, чтобы ты так думал. Эту фигурку мне подарил мой настоящий папа. Я видела его только один раз — он пришел ко мне ночью. Ты спал и не мог его увидеть или услышать. Мы говорили очень тихо.

— Как он нашел тебя?

— Ему мама сказала.

— Но почему ты не разбудила меня? И почему ты открыла дверь незнакомому человеку?

— Я не открывала. Он сам открыл. И вообще-то он зашел через балконную дверь. У него тоже есть Оно, и Оно подняло его на наш этаж. И открыло ему дверь. Сначала я перепугалась, но папа попросил меня не бояться. Он сказал, что он — кайрам, и что я тоже наполовину кайрам. Когда я спросила, что это такое, он сказал, что знал, что я спрошу. И дал мне фигурку дракона. Больше я его никогда не видела.

— Тогда зачем он приходил? — спросил Дмитрий. Он подумал про собственного папашу, который и вовсе позволил ему валяться на пороге детского дома с запиской «Алирэн».

— Чтобы сказать мне, что он не может быть со мной. Потому что тогда я буду в опасности. Кайрамам нельзя заводить детей с обычными женщинами. Поэтому он исчез, но его мучило чувство вины.

— Ах его мучило чувство вины! — внезапно эту же неприязнь к некоему отцу ощутил и Иван. Знал, что нельзя с женщинами, но при этом столь пикантный запрет не помешал ему трахнуть Алинку и бросить ее с ребенком. И его совершенно не заботило, что Алинкин сожитель — конченый урод, который запросто мог избить ее и Вику.