Он оказался большим. Больше Рика. Которому она всегда приказывала, если дело доходило до секса, входить медленно и осторожно. Чтобы прочувствовать как все внутри заполняется его членом.

Но сейчас все было охвачено бешеным огнем пополам с вожделением. Моментальная боль, затем сменившаяся жгучим удовольствием. Резкие толчки, лихорадочные поцелуи…шепот на ухо.

Влажная кожа горела, как и все внутри. Мало, мало…Дина царапала широкую мужскую спину, требуя продолжать. И он продолжал. То вбивался, обхватив и приподняв ее за бедра, обжигая взглядом. То накрывал ее всем телом, сминая губы поцелуем.

— На спину! — скомандовала, едва дыша. Внутри образовался огненный комок, который пульсировал и рвался наружу.

Нет, ей мало!

Дина сама толкнула Мирона, заставляя откинуться на спину. Оседлала, застонав в голос, чувствуя, как он толкается внутри нее.

Красные полосы на груди…от ее ногтей.

Ноющая от желания грудь, обхваченная его ладонями.

Она скакала, выгнув спину и чувствуя, как внутри все сильнее разгорается личное солнце.

А потом оно взорвалось. И Дина закричала, на мгновение ощутив, как удовольствие, яркое почти до боли, проникает в каждую клетку.

Она не занималась «ванильным», пусть и таким бешеным сексом лет семь. И теперь все пыталась разобраться в чувствах. А еще собрать заново превратившееся в безвольное желе тело.

— Отличный кофе, — услышала хриплый смешок. Мирон лежал и тоже переводил дыхание. Дина чуть шевельнула головой и выдавила:

— Да, крепкий…бодрит.

Они лежали, переплетя пальцы и восстанавливая дыхание. Ну вот, сходила за йогуртом.

Шов немного побаливал, но терпимо. Ее предупреждали, что такое может быть. Дина приподняла голову и встретилась со взглядом голубых глаз. Их обладатель лежал, закинув одну руку за голову, а второй все поглаживая пальцы Дины.

— Знаешь, — произнес задумчиво, — наверное, стоит повторить.

— Но перед этим сварить кофе. В конце концов, я тебя для этого пригласила.

— Но случился нечаянный приятный бонус?

— Да, неждачник, — улыбнулась Дина. Случайный секс в список ее привычек не входил. Даже с Риком, который буквально через полчаса после знакомства в клубе, подошел к ней и молча опустился на колени, протянув стек, она занялась сексом спустя месяц знакомства.

Да, потом все же был кофе. И что-то к нему. И разговоры. Такие…быстрые, едва не захлебывающиеся. Словно эти двое после долгой разлуки никак не могли наговориться. И постоянные прикосновения рук, взгляды.

Что с ней?

— У тебя кто-то есть.

— Есть, — кивнула Дина, — а у тебя?

— Я не женат уже год, — сообщил Мирон, — из-за него ты не разрешила себя подвезти?

— Я не видела в этом смысла.

— А сейчас?

— Не знаю, — честно призналась Дина, — такое в первый раз.

И опять глаза в глаза. Светло-зеленые и голубые. Дрожащие огоньки вопросов и сомнений.

Во время сессии проще. Там все расписано и понятно. Там все под контролем. А как контролировать то, что рвется изнутри?

Она все же написала Рику, чтобы сегодня не приезжал. Испытывая легкий стыд, но при этом понимая: Тема одно, а это — другое.

Некоторые из ее знакомых были счастливо женаты или замужем, а сессии проводили на стороне. Кому-то посчастливилось связать судьбу с тем, кто разделял их интересы. А некоторые — очень немногие — сумели уйти из Темы. Последнее особенно сложно. Она не хочет отпускать. Можно держаться месяцы, но Голод возьмет свое.

У них с Риком просто идеальный дуэт. Они дают друг другу то, в чем нуждаются.

Тогда почему Дина, приказала сегодня ему не приезжать? Она сама не знала. Лишь понимала, что в ней пробудилась лихорадочная потребность в этом симпатичном мужчине, с которым судьба свела ее не в самый лучший период жизни.

И да, был второй раз. Полный всхлипов наслаждения, вскриков, невнятного шепота. Дина то откидывалась на постель, позволяя брать себя так, как угодно Мирону. Выгибалась, металась по влажной простыне и цеплялась за нее ногтями. А то перехватывала инициативу. И уже он становился ведомым. А она прыгала на нем, терлась тяжелой грудью и мужскую грудь, поросшую темными волосами. Прикусывала мокрую от пота кожу и целовала, задыхаясь от желания и счастья.

Даже если это в первый и последний раз, то все равно Дина была уверена: она сохранит воспоминания на всю жизнь. И не как память о шикарном сексе. А как память о человеке, с которым она пусть и ненадолго, но ощутила себя единым целым.

Мирон уходил, когда на улице уже сгустились сумерки, полные предновогодней иллюминации. К тому моменту Дина чувствовала себя как после трех сессий подряд. Хотелось упасть и спать. Ходить было немного больно и саднило натертые соски.

«Я скажу ему, что для меня привычно другое. Обязательно скажу».