— Так может быть, она обрела мозги? Может, это тоже было предусмотрено в твоем желании?

— Этого просто нельзя сделать. И вообще, события не могут опережать друг друга.

Петр взглянул на него, вопросительно подняв одну бровь.

— Ну ладно. В конце концов, я рад. Вот так и должен быть устроен мир.

— По правде сказать, я не знаю. Петр, мне не нравится все это. И я говорю тебе, что я не верю, будто эта лошадь попала сюда именно по моему желанию.

— Может быть, это было желание Ивешки.

— Ивешка не хотела даже Волка!

— Что и означает, что только ты мог сделать это. Черт возьми, я не думаю, чтобы это мог сделать Кави Черневог. — Петр связал поводья и забросил их на спину Волка, все еще покачивая головой. — Нам все равно пора отправляться в путь, иначе мы не сдвинемся с места этим утром. Откуда бы она ни пришла, почему бы она ни оказалась здесь, в итоге мы ничего не можем поделать с этим. Пожелай только, чтобы мы не оказались в дураках.

— Этому не поможет ни одно желанье, — пробормотал Саша. — Малыш? Господи, да где же он?

— Вон там, — сказал Петр, показывая рукой поверх головы. Саша взглянул через плечо, приготовившийся к очередному бедствию, и в тот же миг увидел Малыша, который со всеми удобствами развалился на спине Хозяюшки: черный пушистый шар, которого весь мир воспринимал не иначе, как щурящуюся от удовольствия кошку из конюшни.

Это заставило его укрепиться в мысли, что эта лошадь была самой настоящей Хозяюшкой, а не чем-то еще.

Кобыла Андрея Андреевича благопристойно сбежала лишь с одним недоуздком, и поэтому им понадобился дополнительный кусок веревки, чтобы сделать для нее поводья, если только, а у Петра были на этот счет большие сомненья, учитывая сашины таланты, они вообще были нужны ей.

— Возить репу было гораздо безопасней, — пробормотал Петр ей прямо в ухо, пока завязывал узел на кольце. — Но наш парень в полном порядке. Ты только делай, что он скажет тебе. Он еще не совсем свихнулся, во всяком случае пока с ним было все в порядке.

Он не имел понятия, отчего последние два дня пребывал в приподнятом настроении, как будто вся эта история с побегом Ивешки так крепко ударила его и оставила в ошеломленном состоянии, подобно тому случаю, когда он упал с крыши «Оленихи». Однако вполне естественно, что со временем, даже после такого сильного падения, человек выпрямляется и постепенно приходит в себя.

Он становился более разумным, в то время как Саша порой терял уверенность и рассудок, что в точности соответствовало всем бедам, сваливающимся на колдунов, включая и его, и Ивешку.

Черт возьми, но ведь он все-таки был нужен ей, без всякого сомненья, особенно теперь, после этой очередной безумной выходки она нуждалась в них обоих. И поэтому они должны догнать ее…

Он легко вскочил на спину Волка, а Малыш тем временем освободил место для Саши, который попытался столь же лихо забраться на Хозяюшку, но… потерпел неудачу. Его нога соскользнула с лошади, а Малыш наблюдал этот момент, сидя на земле.

— Да, получается не так удачно, как ты обычно привык это делать, — заметил Петр, чуть наклонившись вперед, приготовившись наблюдать очередную попытку. Лошадь вздрогнула, но продолжала терпеливо стоять. — Попытайся чуть выше. И почему бы тебе не воспользоваться своим желанием?

Саша мрачно взглянул на него и все-таки вскочил на лошадь, хотя получилось это не так красиво и легко, как у Петра: он почти лег собственным животом на спину лошади, когда та уже сделала первый шаг. Ему каким-то чудом удалось не свалить багаж.

Петр чуть посмеялся над этим, как будто в мире уже ясно вырисовывалась надежда и как будто он имел право на этот смех, не заручившись одобрением Ивешки.

Господи, да он и не хотел чувствовать себя так, как чувствовал сейчас, черт побери! Он хотел чтобы Ивешка была счастлива: он должен приложить для этого все силы… что порой заключалось даже в таких простых вещах, как отказ от своих дурных привычек, которых она не переносила, с чем он сам не был полностью согласен, и которые постепенно отмирали в нем, унося вместе с собой всякий раз частицу его «я».

Вот черт, подумал он, чувствуя, как впадает в панику. Нет, это не так, нет, нет. Я никогда в жизни не был более счастлив, чем сейчас…

Разумеется, я неразумно растратил свою молодость. Конечно, и Дмитрий и все остальные, не говоря уже о всем городе, только и ждали того момента, когда я окажусь с петлей на шее… Разве могла считаться счастливой такая жизнь?

— Петр? Что случилось?

Его руки закоченели. Волк шел под ним, куда глаза глядят, не заботясь о направлении. Он взглянул на Сашу с внезапным острым ощущением страха, будто подозревая, что тот мог подслушать его мысли. Но Саша лишь с недоумением глядел на него.