В спасательных капсулах не делали окон, поэтому путешественники не могли видеть, что происходит вокруг. Чудовищное головокружение — вот все, что они ощущали, когда капсула летела вниз и прочь от падающего самолета.

Мунира ахнула, почувствовав, как в ее тело вонзаются иглы. Это было ожидаемо, но все равно малоприятно. Она ощутила уколы по меньшей мере в пяти местах.

— Всегда ненавидел эту процедуру! — простонал Фарадей — он жил уже очень долго и, должно быть, прибегал к услугам спасательных капсул и раньше. Но для Муниры все это было внове и вселяло ужас.

Конструкция капсул предусматривала приведение пассажиров в бессознательное состояние. Это делалось с определенной целью: если при ударе капсулы о землю кто-то пострадает, человек будет оставаться без сознания, пока наниты не вылечат его. Затем, иногда по прошествии нескольких часов, человек пробуждался целым и невредимым. А если кто-то погибал, его немедленно переправляли в центр оживления. Как и в случае с самолетом, пробитым метеоритом, незадачливые путешественники, ожив, находили происшедшее с ними весьма забавным.

Вот только в этом глухом месте дело обстояло иначе: если падение убьет Муниру и Фарадея, их смерть будет окончательной.

— Если мы умрем, — сказал Фарадей, еле ворочая языком, — я искренне прошу прощения, Мунира.

Она хотела ответить, но не успела — потеряла сознание.

Ощущение хода времени пропало.

Мгновением назад Мунира низверглась в темноту, а в следующий миг она уже взирала на качающиеся вверху кроны пальм, заслонявшие ее от солнца. Мунира по-прежнему лежала в капсуле, но люк был откинут, и рядом никого не было. Выпроставшись из окутавшей ее гель-пены, она села.

У кромки пальмовых зарослей Фарадей жарил на маленьком костре рыбу, насадив ее на палочку, и пил кокосовую воду прямо из ореха. Обрывок подола в том месте, где мантия застряла в щели люка, волочился по песку, сам подол был испачкан. Видеть великого серпа Майкла Фарадея в мантии, не отличающейся безукоризненной чистотой, было очень непривычно.

— А! — весело воскликнул он, — вот ты и проснулась наконец! — Он протянул ей кокос.

— Случилось чудо — мы выжили, — проговорила Мунира. Только сейчас, почуяв запах жарящейся рыбы, она поняла, как ей хочется есть. Конструкция капсулы предусматривала подачу в организмы пассажиров воды, но не пищи. Голод свидетельствовал, что они лежали в капсуле, приходя в себя, по крайней мере сутки, а то и двое.

— Мы едва не погибли, — сказал Фарадей, вручая ей рыбу и насаживая на палочку новую. — Согласно логу капсулы, парашют был неисправен — возможно, поврежден каким-нибудь обломком или лазерным лучом. Мы сильно ударились о воду, и, несмотря на гель-пену, получили сотрясение третьей степени и множественные переломы ребер. У тебя к тому же было пробито легкое — вот почему твоим нанитам понадобилось больше времени, чем моим.

Капсула, снабженная двигателем на случай приводнения, доставила их на берег и теперь лежала, наполовину погруженная в песок, — последствие двухсуточной смены приливов и отливов.

Мунира оглянулась вокруг. Должно быть, Фарадей прочитал ее мысли по лицу, потому что сказал:

— Да не волнуйся ты так. Оборонительная система, по-видимому, отслеживает только приближающийся к острову транспорт. Капсула приводнилась достаточно близко от берега, чтобы система его не заметила.

Что касается самолета, который Фарадей пообещал вернуть владельцу, то его обломки покоились на дне Тихого океана.

— Мы теперь официально считаемся робинзонами! — проговорил Фарадей.

— Да? И в чем повод для веселья?

— Да в том, что мы здесь, Мунира! Мы сделали это! У нас получилось то, чего никому с начала постмортальной эпохи не удавалось. Мы нашли Страну Нод!

С неба атолл Кваджалейн выглядел маленьким, но сейчас, когда они были на земле, оказался довольно внушительным. Главный остров не отличался шириной, зато в длину, казалось, тянулся в бесконечность. Повсюду виднелись признаки былой инфраструктуры — значит, можно было надеться, что объект, который искали путешественники, находится здесь, а не на каком-то из внешних островов. Но вот проблема — они в точности не знали, что именно ищут.

Они исследовали остров много дней, с рассвета до заката медленно пересекая его от одного берега к другому и ведя учет всему, что попадалось на пути. Останки прошлого были тут повсюду: растрескавшийся асфальт дорог, уже заросших молодым лесом; каменные фундаменты каких-то строений; осевшие кучи заржавленного железного хлама…

Исследователи питались рыбой и дикой птицей, коей на острове водилось с избытком, а также фруктами — здесь было вдоволь фруктовых деревьев явно не местного происхождения. Когда-то они росли на приусадебных участках, а теперь не осталось ни домов, ни дворов…