Его губы растянулись еще шире.

— Если тебе так легче, то продолжай думать, будто она жива, однако обстоятельства и бюджетные ограничения сделали ее содержание нецелесообразным. Она всегда была одной из самых слабых и бесполезных моделей. На самом деле, содержание любой из вас оказалось более трудным и финансово затратным, чем ожидалось. А учитывая правительственных сторожевых псов, дышащих мне в затылок, нам пришлось принять определенное решение. Все женские кибернетические единицы были ликвидированы.

Конец такой жизни? Генерал говорил так, будто это было плохо. Ха. Самая лучшая новость.

— Вперед. Убей меня. Уж лучше это, чем терпеть тебя.

Кроме того, после смерти Хлои у нее больше не было причин жить.

— Ты не дала мне закончить. Все женские киборги уничтожены, кроме твоей персоны. Но, думаю, тебя мы оставим. Я слышал, что заключенные на Гамме-тридцать-один бунтуют с тех пор, как сломали последнего секс-дроида.

Генерал с садистским наслаждением принялся вдаваться в приукрашенные подробности того, что ей придется вытерпеть при переназначении, но Бонни перестала слушать после объявления новости о единице С791, ее сестры, которая попрощалась с жизнью.

Ушла. Она ушла. Вот и исчезла последняя оставшаяся связь с человечеством. Единственный человек, который заставлял Бонни пережить всю хрень, подкинутую судьбой, ее бедная сестра умерла, они больше никогда не увидятся.

B785, известная в прошлой жизни как Бонни, наконец-то сдалась. Забыла о пытках и издевательствах, о тренировках и кибернетике, установленной в ее теле. Одним простым действием военные, которые так старались, наконец, сломили ее.

«Я сдаюсь».

Бонни потеряла волю к жизни. Потеряла всякий интерес к окружающему миру. Шум, команды и приказы сливались в фоновое жужжание, которое она игнорировала. Тычки, толчки и другие издевательства, которые они делали с оболочкой, содержащей в себе ее сознание, не трогали Бонни. Военные предпринимали все возможное, чтобы разбудить ее, но не стали убивать. Очень жаль, потому что она хотела умереть. Однако самоубийство не могло быть совершено машиной, предназначенной жить вечно. Впрочем, Бонни старалась изо всех сил. Перекрытием дыхания она ничего не добилась. Отказ от пищи просто заставил ее нано-ботов вытягивать питательные вещества из окружающих объектов. Как Бонни могла покончить с собой, когда собственное тело предавало ее?

Не имея другого выбора, она сделала единственное, что могла. Бонни отключила свой разум. Втянула внутрь чувства, представляя, как ее синапсы темнеют, и закрыла глаза от мира, который давным-давно потерял все краски. Бонни словно превратилась в камень, настоящую роботизированную статую, не реагирующую ни на какие раздражители.

И к огорчению тех, кто потратил миллионы на ее создание, это сработало. Бонни, кибернетическая единица В785, превратилась в бесполезный хлам.

Если бы ей было не безразлично, то она могла бы задаться вопросом, почему они пытались оживить ее, особенно учитывая речь генерала об избавлении от всех женщин киборгов. Может, военные сумели перезапустить батарею и заменить ее части тела, но не могли исправить разбитое сердце или вернуть потерянную душу.

Только сестра могла вытащить Бонни из темноты, но Хлоя, ее единственная связь с прежней человеческой жизнью, исчезла. Какого-нибудь принца, который разбудил бы ее поцелуем, тоже не существовало. Никакого счастливого конца для девушки, у которой когда-то все было, — даже если в то время Бонни не понимала этого — но она потеряла это из-за мимолетной глупости.

Вот так Бонни погрузилась в глубокий сон, убитая горем и твердо решившая никогда больше не просыпаться.

Глава 1

— Почему я снова здесь? — спросил Эйнштейн, направляя их шаттл — военный шаттл, который киборги украли и переделали для своих нужд — в стыковочный отсек космического борделя. Без лишнего вмешательства парковка требовала меньших ресурсов ИМК — сокращенно от интерфейса мозгового компьютера.

Схватившись за грудь и отшатнувшись назад, Сет изобразил притворный ужас.

— Ты серьезно только что спросил меня об этом? Мы подъезжаем к самому известному борделю, чтобы потрахаться, а ты спрашиваешь почему? Потому что! Неужели ты совсем лишился разума? Мы здесь, чтобы заполучить немного кисок, конечно.

— На нашей родной планете, а также на борту, уже есть кошки.

Сет фыркнул.

— Не в том смысле, который ты только что озвучил, мой буквальный друг. Женская киска. Лоно. То, ради чего мужчины проводят время с женщинами. Горизонтальное мамбо. Предельная стимуляция. А еще…

— Достаточно, — усмешка тронула губы Эйнштейна. — Я и так понял, что ты имел в виду.

Сет прекратил свои наставительные аналогии, а его лицо осветила ответная улыбка.

— Эйнштейн, дружище, ты только что пошутил? Я так горжусь тобой, — Сет поднял руку, а Эйнштейн, изучив земные манеры, хоть и не понимая смысла многих из них, хлопнул по ладони. Если он правильно помнил, — а учитывая уровень его интеллекта, то так оно и было — это движение было известно как «дай пять», странная человеческая манера выражать волнение. Эйнштейн не понял, почему его брат-киборг считал, что какая-то шутка заслужила подобного жеста. Несмотря на это, он не смог устоять перед энтузиазмом Сета.