— Вижу отца, — объявляет Антон и плотнее сжимает мою талию. — Готова?

— Напомни, пожалуйста, как его отчество, — прошу не без смущения. Антон его называл, а у меня, как назло, именно сейчас вылетело из головы.

— Сергей Львович. Мама — Ангелина Викторовна.

Улыбнуться, поздравить с днем рождения, сделать комплимент празднованию. Совсем несложно. Биография у меня не такая выдающаяся как у большинства здесь, но я ведь сюда попасть и не стремилась. Это только из-за Антона. Я ни у кого ничего не просила. Такое слово я себе дала: что больше ни у кого и ни при каких обстоятельствах ничего не попрошу.

— Стоп, котенок, — внезапно произносит Антон, сжимая пальцы на моей талии. — Сворачиваем направо. Одного человека вижу. С ним сначала поздороваемся.

Я поправляю упрямую прядь, киваю. После окончания университета Антон перешел заместителем к своему отцу, а сегодняшний вечер для него — «возможность пообщаться с полезными людьми в новом качестве». Его слова, не мои.

— Булат Каримов, — наклонившись к моей шее, шепчет он. — Мэн серьезный, с прошлым. У него сетка отелей и рестораны. В свое время слухи ходили, что он пизженными тачками занимается…

Биение пульса странно переползает в уши, и я перестаю слышать. Ноги тяжелеют, врастают в пол.

Булат Каримов. Булат Даянович. Булат. Главный человек в моем «До», который ни при каких условиях не должен встретиться в оживающем «После».

Он ничуть не изменился. Безукоризненный воротник рубашки, из-под которого видны края цветной татуировки, черные волосы, непривычно зачесанные назад, густая щетина. Уже не небритость, но еще и не борода. Рядом девушка.

— Эй, котенок, — Антон растирает мою поясницу, вырывая меня из шокированного транса. — Идем?

Я оглядываю зал, чтобы напомнить себе, где нахожусь. Сердце бьется тонко и часто, подрагивают руки. Хватит, Тая, успокойся. Такое могло случиться, ты же знала. Сейчас ты другая, лучше, взрослее. И ты не одна, с Антоном. Давай, малыш, не подведи.

«Малыш» — это я так себя ласково называю, когда хочу подбодрить. Глупой больше никогда. По-крайней мере, стараюсь.

— Приветствую, Булат, — Антон понижает тон до почтительной серьезности и протягивает руку. — Рад видеть.

Взгляд Булата отрывается от стоящего перед ним собеседника, падает на Антона, а затем на меня. Останавливается.

Раскаты сердца сотрясают грудную клетку, нервные волны окатывают меня одна за другой. Полтора года прошло. Нечестно, что я настолько помню его лицо, и что его ресницы по-прежнему кажутся такими густыми.

С кивком головы Булат пожимает ладонь Антона, даже какой-то вопрос задает, а тот ему отвечает. Я же смотрю на белую рубашку, натянувшуюся на его плече. Знаю, что наощупь оно как камень, и на нем набита татуировка в виде языков пламени. Еще в нем была пуля. Сейчас уже нет, потому что ее вытащили. Я меняла ему повязку.

— Это Тая, — Антон вновь находит мою талию, чуть подталкивает вперед. Теперь он широко улыбается. — Моя девушка. Тай, это Булат, наш с отцом клиент. Мы ему третью гостиницу строим.

Булат смотрит на меня, а я на него. Не потому что хочу. Просто так надо. Нас ведь только что представили.

— Здравствуйте, — И даже губы меня слушаются — изгибаются в приветливой улыбке. — Приятно с вами познакомиться. Три гостиницы — это здорово.

— Здравствуй, Таисия, — негромко произносит Булат и, конечно, без улыбки.

Девушка рядом с ним переминается с ноги на ногу. Наверное, ждет, что ее тоже представят. Темноволосая, очень красивая. Не Карина.

— Меня зовут Тая, — вежливо поправляю его. — Не Таисия.

— Здравствуйте, Сергей Львович. С юбилеем вас. Здравствуйте, Ангелина Викторовна. Праздник просто замечательный.

Я по очереди принимаю внимательные взгляды родителей Антона, замаскированные улыбками, и благодарю себя за то, что заранее составила эту непритязательную речь. От встречи с прошлым мурашки на коже никак не желают проходить, так что в ближайшие минуты я вряд ли смогла бы сочинить что-то вразумительное.

Антон вручает отцу подарок, обняв, похлопывает по плечу. Эта сцена приводит меня в чувство, и я начинаю улыбаться. Не могу оставаться безучастной к проявлению семейной любви. Завидую, конечно, но по-хорошему. В смысле, мне совсем не обидно, что у других есть то, чего мне недостает. Так и должно быть. Родители любят своего ребенка, а он любит их ответ. Просто мир неидеален. Ничего не поделаешь.

Пока Антон рассказывает отцу о встрече с судьей, я делаю вид, что увлеченно разглядываю присутствующих, и ловлю на себе взгляд Ангелины Викторовны. Быстрый, оценивающий. Грудь, сумка, туфли. Все же ей интересно определить, чего я стою.