– А я вот к вам, – показала ей коробочку конфет, бабуля еще шире улыбнулась. – Впустите?

– Проходи-проходи, – женщина отошла, пропуская меня в квартиру. – Давно ко мне гости не заходили.

Мы с ней не часто чаевничали и любезничали, я даже, стыдно признаться, не помнила, как ее зовут. Быстренько прошмыгнула на кухню и выглянула в окно. Весь двор как на ладони, ведь у нее трехкомнатная квартира! Может, бабуля даже видела машину Яна в ту ночь. Вообще, нам бы любая мелочь сгодилась, лишь бы бросить тень на ту лживую запись с камеры.

– Что-то у вас тихо стало в последние дни, – с лица женщины не сходила хитрая улыбочка. – Где потеряла своего нового статного кавалера?

Я поникла после ее вопроса о Яне, бабуля присела рядом и похлопала меня по руке, как бы успокаивая. На глаза мгновенно навернулись слезы, тогда женщина решила меня утешить:

– Ну-ну, вот еще, слезы лить. Бросил, что ли?

Я отрицательно качнула головой, но пока не решилась рассказать ей правду. Тем временем она продолжила:

– Тогда не вижу повода для слез. Вернется, никуда не денется. По правде, он мне нравится больше, чем твой предыдущий. Такой весь вроде важный из себя, а взгляд хитрый, пронырливый.

Я удивилась ее проницательности и наблюдательности. Если она подметила в Юре подобные мелочи, то…

– Клавдия Семеновна, – как-то удивительно, я вдруг вспомнила ее имя! – Моего молодого человека подставили, обвинили в том, чего он не совершал, и я сейчас ищу любые доказательства, которые могли бы ему помочь.

Как ни странно, бабуля посмотрела на меня с осмыслением, словно прекрасно понимала мои чувства. У меня зародилась крошечная надежда, как светлый лучик солнца в темной комнате с заколоченными окнами.

– Годы идут, – она вздохнула, – а у нас ничего не меняется.

Женщина замолчала. Я, если честно, не совсем поняла, к чему она это сказала. Закипел чайник, бабуля быстренько заварила нам чай и лишь потом снова уселась рядом. Она с хитрющей улыбкой достала конфету из коробки и, щурясь от удовольствия, съела ее.

– Только сыну ничего не говори, – пригрозила мне пальцем, чем слегка удивила.

Я все это время покорно молчала и офигевала от происходящего. Бабуля слопала еще пару конфет, словно не ела ничего сладкого уже давным-давно. Это натолкнуло меня на неприятную мысль…

– Ой, не смотри на меня таким сочувствующим взглядом.

Было сложно, но быстренько взяла себя в руки и мило улыбнулась. Клянусь, куплю ей тысячу разнообразных коробок в знак благодарности за помощь. Может, у нее финансовые трудности? Думаю, Ян охотно поможет Клавдии Семеновне решить ее проблемы, если только она поддержит нас.

– Детонька, ты не думай, я не голодаю. Я, может, уже и пожилая дама, но обо мне есть кому позаботиться. Сын волнуется о моем здоровье и не разрешает есть много сладкого, – она вдруг усмехнулась, – Но, думаю, он мстит, что я в детстве прятала от него конфеты, желая сберечь зубы.

Я тихонько расхохоталась, с бабулей оказалось приятно беседовать, но мы совсем отошли от важной темы, пришлось аккуратно напомнить:

– Он любит вас и, логично, хочет только добра. Клавдия Семеновна, я… – запнулась, не зная, как снова начать щекотливую тему.

– Да, что-то мы немного отвлеклись, – оказалось, что бабуля не забыла о моей проблеме: – Ты знаешь, я одинокая старуха, мой дед умер пару лет назад, а сын приезжает не так часто, как бы мне того хотелось, вот хожу, брожу, наблюдаю за всеми. И за тобой с тем соколом ясным.

В глазах Клавдии Семеновны загорелись озорные огоньки, а я сразу ощутила, как щеки залились румянцем. Начало оказалось многообещающим, и если мои предположения верны, то бабуля точно должна была видеть, когда Ян зашел и когда ушел.

– Меня интересует все, что вы видели и знаете со среды на четверг.

Женщина задумалась и, видимо, сама не заметила, как стащила еще одну конфетку. Сладкого Клавдии явно не хватало. Я вдруг задумалась: не станет ли ей плохо? Может, сын не просто так запрещал ей, должна быть причина! Пока женщина отвлеклась, я быстренько убрала коробочку и поставила ее на столешницу.

– Из квартиры вы не выходили целый день, и машина сокола стояла на месте, я бы заметила ее отсутствие. Что же еще, – она сощурилась, словно пыталась вспомнить еще какие-то детали. – А, точно! Ночью проснулась от непонятного шума и криков. Я специально на электронные часы посмотрела – двенадцать семнадцать. Потом слышу: Яков, сосед снизу, ругается. У него такой писклявый голос, ни с кем не спутаешь. Так я к глазку глядь, а там твой сокол в трусах и Яков мелкий дебош устроили. Пошла за халатом, чтоб разогнать хулиганов. Открываю потом дверь, а сокол как раз свою захлопнул у Якова перед носом. Кулаком ему пригрозила, велела спать идти и другим не мешать.