— Есть кто-нибудь? — снова окликнула Яна. В ответ зашелестело, захлопало, — то ли страницами, то ли крыльями. Далекий свет фонарика дрогнул и начал приближаться. Вечность спустя из темноты выступил невысокий, чуть полноватый человек; пробормотав извинения, он шлепнул ладонью по выключателю настольной лампы. Яна прикрыла глаза ладонью, защищаясь от света.

Библиотекарю было, наверное, лет пятьдесят. Его лицо обрамляла темная растрепанная бородка; выпуклые карие глаза за круглыми очками в тонкой оправе казались добрыми и беспомощными. Библиотекарь выглядел совершенно обыденно, и Яна спросила себя: что он делал там, в темноте, среди стеллажей, забитых неразборчиво исписанными тетрадями? Ее вдруг охватило острое чувство дежа вю.

Библиотекарь ждал, спокойно улыбаясь, и Яна наконец очнулась.

— Вы принесли эту штуку на кафедру? — спросила она. Вышло грубо, почти агрессивно. — Извините… Мне передали… — Чертова тряпка жгла пальцы. Библиотекарь безмятежно моргал, по-птичьи наклонив голову набок. Она много раз видела этот доброжелательный взгляд, эту бородку, эти очки. — Я точно встречала вас раньше, — вырвалось у Яны.

— Конечно, встречали! — улыбнулся библиотекарь. — Я очень давно здесь работаю.

— Да нет же, не здесь, — с досадой отмахнулась Яна. — Полевые дневники… — она растерянно оглядела стеллажи, заполненные потрепанными блокнотами. — Так откуда у вас эта вещь?

— Кто-то оставил в читальном зале, — пожал плечами библиотекарь. — А я, зная о вашей нелюбви к библиотекам, довольно, кстати, странной при вашей-то профессии, — Яна дернула уголком губ, но промолчала, — занес на кафедру.

В этом простом рассказе была какая-то нестыковка, неуловимый логический провал, маскирующий неправду. Яна потерла лоб. Библиотекарь терпеливо ждал, все такой же спокойный и доброжелательный, все такой же мучительно знакомый.

— Просто занесли? — переспросила Яна.

— Просто занес.

— Странная история…

— Странные истории случаются, — кивнул библиотекарь. — Вам ли не знать.

Кратчайший путь к остановке трамвая лежал через задний двор. Оглянувшись на лестницу — никто не смотрит, — Ирина вприпрыжку сбежала по последнему пролету и, щурясь на солнце, зашагала через обрамленный сиренью пятачок. «Цок-цок, теп-ло, цок-цок, ле-то», — выстукивали на чистом сухом асфальте каблуки. Подол плаща щекотно мел по коленкам.

Нигдеева ссутулилась на краю лавочки. Короткие волосы по-прежнему стояли дыбом, — она, как обычно, в задумчивости ерошила их обеими руками. Рыжие брови сдвинуты, веснушчатый лоб собрался в причудливые складки. Сигарета зажата в зубах, руки заняты шарфом-запиской: Яна наматывала его на запястье, сердито сдергивала и снова медленно оборачивала вокруг руки. И, как всегда, она сидела на лавочке одна. Остальные три скамьи были забиты курильщиками до предела — в такой день никто не торопился вернуться в аудиторию. Но к Нигдеевой никому и в голову не пришло подсесть.

Ирина в который раз удивилась, как эта невысокая щуплая женщина ухитряется занять собой столько места. Где бы она ни оказалась, вокруг немедленно начинали расползаться всякие мелочи, — какие-то блокноты, шарфы, початые бутылки с водой. Вещи Нигдеевой захватывали пространство, выставляли форпосты, очерчивали границы. Вот и сейчас на лавочке лежала пачка сигарет и стоял картонный стаканчик с вожделенным кофе. Маленькие верные стражи.

Заметив коллегу, Нигдеева приглашающе махнула рукой. Ирина неохотно замедлила шаги. Она надеялась обойтись без утешений, но теперь это было неизбежно. Яна, спохватившись, подвинула сигареты и кофе, освобождая место. Стаканчик опасно качнулся, и Ирина сделала пируэт, спасая свой светлый плащ, — однако Нигдеева уже разобралась с руками, шарфами, сигаретами и подхватила картонку. На ее запястье выплеснулось две черные капли, и Ирина невольно поморщилась, заметив, как Яна машинально обтерла их об джинсы.

— Да ты не расстраивайся… — заговорила она, но Нигдеева перебила, взмахнув шарфом:

— А ты видела, кто принес эту штуковину? — спросила она. — Клочков уже убежал.

Ирина моргнула, сбитая на лету. Штуковину? Алло, Нигдеева, твои студенты считают тебя людоедкой, а ты хочешь поговорить о какой-то штуковине?

— Мужик из архива, — осторожно ответила она.

— Да, да… — нетерпеливо отмахнулась Яна. — А ты уверена, что этот мужик — из архива? Ты его раньше видела?

— Конечно… Он сказал, что…

— Он сказал? — задрала рыжие брови Нигдеева, и Ирина прониклась сочувствием к ее студентам. «Черт бы тебя подрал, Вендига Александровна», — подумала она, а вслух сказала:

— С чего такая паранойя?

Яна поморщилась. Ирина почувствовала укол неприязни, осознав, что эта гримаса — преувеличенное отражение ее собственной. Как будто она не просто вытерла руку об штаны, а еще и высморкалась в рукав.

— Включи же голову, это простой вопрос, — все еще морщась, сказала Яна. — Ты видела его раньше? В архиве? В библиотеке? В кафешке, в очереди за булочками?