И Рамоне очень нужно было помнить об этом.

Разум, стоявший за всем этим, был не только изворотлив, но и хитёр, коварен и чрезвычайно опасен.

Но эти часы, эти чёртовы часы …

Рамона сидела, понимая, что должна что-то предпринять, поскольку звон, казалось, заполнял её череп, причинял боль ушам и даже вызывал боль в зубах, если такое было действительно возможно. Это сведёт её с ума, как наверно отчасти и было задумано.

Не думая и не планируя ничего, она быстро поднялась на ноги, больше всего взволнованная и разозлённая.

– ЭТО НЕ СРАБОТАЕТ!
– крикнула она, перекрывая шум. “ЭТО НЕ СРАБОТАЕТ! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ГРЯЗНЫЙ СУКИН СЫН? ЭТО НИ ХРЕНА НЕ СРАБОТАЕТ! Я ИДУ ЗА ТОБОЙ, И ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ МЕНЯ ОСТАНОВИТЬ!”

Она ожидала, что её неповиновение обрушит на неё ад, возможно, в виде неистовой кукольной армии... но этого не произошло. То, что произошло, было настолько неуловимым, что она чуть не пропустила это. В самом воздухе часовой мастерской что-то изменилось, как будто атмосферное давление резко возросло или уменьшилось. Волосы у неё на затылке встали дыбом, как будто она была в самолёте, набирающем высоту.

А потом ... часы остановились.

Тишина, сменившая какофонию, была почти оглушительной.

Рамона вызывающе стояла, как бы говоря Кукловоду попробовать что-нибудь ещё, потому что она быстро приспосабливается и готова драться.

Но ничего не произошло.

"Не сиди здесь и не жди этого",– сказала она себе. Не давай ему времени на создание новых ужасов.

Жалея, что у неё нет фонарика, потому что в магазине было так невыносимо темно, она обошла прилавок, осторожно войдя в заднюю комнату, которая была чёрной, как погребённый гроб. Здесь должна быть дверь. Чёрный ход. Она пыталась быть непредсказуемой. Это было очень важно, и она это знала. Поэтому она развернулась и пошла обратно в магазин к входной двери.

Она всмотрелась в тёмные улицы.

Они были пусты, совершенно пусты, и в этой пустоте таилась угроза. Она не видела кукольных людей. На стекле всё ещё остались липкие пятна от их сосущих ртов, и Рамона не могла притворяться, что сама мысль об этом её не очень беспокоит.

Она открыла дверь.

Всё ещё держась за неё, она сделала два шага и позволила своему инстинкту принять решение за неё. Он велел ей выйти через чёрный ход. Она снова развернулась и вошла в лавку. Достала сигареты и закурила. Пламя её сигареты превращало тени в живые, разумные существа, которые скользили по стенам вокруг неё, прятались в углах и ползали по циферблатам часов.

Она стояла у витрины и курила.

Её инстинкт и женская интуиция были перегружены, и она это знала. От этого у неё покалывало кожу, а кровь превращалась в горячий пар.

Она пыталась вновь ощутить изменения в атмосфере.

Что-то будет в воздухе, когда оно решит нанести удар, когда оно пошлёт новый ужас, чтобы мучить её. Это, опять же, будет неуловимо, но всё же будет, и она должна быть готова почувствовать это. Это был ключ к разгадке.

Но она ничего не чувствовала.

Она сделала несколько затяжек и бросила сигарету. Та ударилась о циферблат часов и рассыпалась дождём искр, оставив пепел тлеть на деревянном полу. Пусть это проклятое место сгорит дотла, подумала она. Рамона снова зашла в заднюю комнату и щёлкнула своей зажигалкой. Она не удивилась, что комната изменилась. В Стоксе всё было так, как вы и предполагали. В мерцающем свете зажигалки она увидела дедушкины часы с торчащими наружу внутренностями, препарированные часы с кукушкой и верстаки, заваленные запчастями: маятники, колонные колёса, пружины, шестерни и зубья.

Многое из этого использовалось и при создании кукольных люди, подумала она.

За верстаками и полками с деталями была ещё одна дверь.

Пламя обожгло ей пальцы, и ей пришлось выключить зажигалку. Она снова осторожно двинулась между часами и верстаками, стукнувшись бедром о стол. Она потянулась в темноте к двери... но её там не было.

Дерьмо.

Она снова почувствовала что-то в воздухе. Что-то должно было произойти, и она почувствовала, как дрожь пробежала по её рукам. Ей казалось, что её внутренности втянулись в грудь, словно ища защиты в грудной клетке. У неё пересохло во рту. Её глаза расширились. Она пошатнулась и чуть не выронила зажигалку. Она щёлкнула ей.

Господи.

Несколько кукольных людей стояли вокруг неё образуя полукруг. Судя по всему, это были женщины. Они были совершенно голые, как раздетые манекены, сделанные из какого-то гладкого белого материала, их груди были просто выпуклостями без сосков. Они были лысыми, по их блестящим черепам бежали крошечные трещинки, а глаза казались чёрными дырами. Их рты двигались, открываясь и закрываясь, как будто им нужно было что-то сказать.

Одна из них издала какой-то воркующий звук и протянула к Рамоне свои белые пальцы. Рамона оттолкнула её руку, кисть куклы вывалилась из запястья и с грохотом упала на пол. У них всех мгновенно расширились рты, превратившись в чёрные пропасти, и они закричали с высоким пронзительным воем.

– Нет!
– закричала Рамона, когда они все потянулись к ней.

Никакой пощады. Когда их холодные руки схватили её, она обезумела, как дерущаяся кошка, отбиваясь и брыкаясь, когда они царапали её, вырывая пряди волос и крича ей прямо в лицо. Она сбила с ног двух из них, обезглавила третью, а когда четвёртая схватил её сзади, она издала вопль, развернулась, схватив куклу за руки, и сделала бросок. Кукольная женщина разбилась вдребезги о стену. Рамона сражалась с ними в темноте, вырываясь из их хваток и натыкаясь на верстаки и полки.