— Хватит. Расслабься. Принимай это как… Вообще, тебе вечером на бал. Не грузи себя тем, чего всё равно не поймёшь, или поймёшь потом, или поймёшь, что это не стоит того, чтобы понимать. И вообще, читай газеты.

Как и в предшествующие встречи, Брат исчез так же неожиданно, как и появился. Максим постоял ещё несколько минут на набережной и пошёл в направлении, указанном ему извозчиком, к гостинице.

«Да ну, действительно, не буду я морочить себе голову всей этой ерундой! Поживём — увидим, — подумал Максим. — Эх, настроение поднимается — хорошо. Оптимизм растёт — замечательно. Красота! Море, солнце, номер «Люкс» в отеле, безлимитный тариф! И это не рай? Нет, конечно… стоп, стоп, стоп.

Максим шёл по улице, всматриваясь в лица людей, идущих ему на встречу, разглядывая жилые дома, административные здания, магазины, скверы, фонарные столбы, телефонные будки, афиши, рекламные щиты, пытаясь увидеть что-то необычное. Но ничего необычного не было. Единственное, что заставило его задержать свой взгляд, была большая афиша, висевшая вдоль ограды парка. Привлекло его внимание не содержание афиши, кричащей о том, что 29 июля в 18.00 в «Театре Оперетты» состоится премьера мюзикла «Летняя ночь» с участием несравненной Жанны Роллан, а фото этой самой Жанны Роллан. Блондинка с зелёными глазами пленила Максима своей улыбкой. «Интересно, она действительно хороша так, как здесь нарисована?»

Газетный киоск, попавшийся на пути, напомнил ему о совете Брата купить газету.

— Будьте добры, дайте мне сегодняшнюю… — Максим пробежал глазами газеты и журналы, лежащие на витрине. — Вот, сегодняшнее «Городское время».

Расплатившись, Макс пошёл дальше, рассматривая первую страницу «Времени», но, пройдя несколько шагов, остановился и замер. Минуту он не мог оторвать взгляда от газеты. После он поднял голову и закрыл глаза. Глубоко вздохнув, он снова посмотрел на первую полосу и прошептал: «Твою мать, а?» Внимание его было приковано к дате выхода номера: пятница, 27 июля 2012 года.

— Согласись, как было бы интересно жить раз в пять лет, — сказал Брат, опять возникший из ниоткуда, прямо перед Максом, — скажем так, по месяцу. При средней продолжительности жизни в шестьдесят лет можно было бы жить, правильнее сказать, наблюдать жизнь на протяжении трех с половиной тысяч лет. Конечно, это было бы интересно только в том случае, если ты живёшь в одном и том же месте и наблюдаешь движение этой самой жизни, как смонтированную киноленту. Так что, извини, это не твой случай, к тому же, никто не сказал, что такое повторится. Конечно же, я шучу. Что ты опять раскис?

— Я что-то не понял, где я шлялся одиннадцать лет?

— Ты меня сейчас слушал?

— Слушал. И что?

— Ты нигде не шлялся. Или ты забыл? Ты вчера выехал и сегодня ты тут.

— Во-первых, я выехал в пятницу, 27 июля, и это, действительно было вчера. Соответственно, сегодня должна быть суббота, 28 июля. Но, сегодня, если верить этой газете, всё ещё 27 июля. Во-вторых, я выехал, когда на дворе был 2001 год, а тут… А сколько мне лет тогда? Я что-то….

— Тебе столько, сколько и было. Двадцать семь неполных. Просто здесь сейчас 2012 год, 27 июля, пятница. Тебе от этого хуже стало? Напоминаю, не пытайся всё сразу понять.

— Нет, но, как?..

— Понятия не имею, — отрезал Брат и ушёл прочь.

Максим продолжил движение к гостинице, стараясь «не думать». «Не думать» не получалось. Мысли снова начали путаться, в голове опять вдруг что-то зашептало, зазвенели колокольчики. Он свернул с дороги, ведущей в отель, и пошёл бродить по улицам, пока не наткнулся, в полном смысле этого слова, на летнее кафе. Не раздумывая, он сел за ближайший столик.

Весь зал был выложен чёрным мрамором. Потолок был украшен фресками, изображающими сцены из всевозможных мифов и легенд с участием сказочных существ, среди которых дракон занимал центральное место. Вдоль стен, на равном расстоянии друг от друга, висели зеркала в золотом обрамлении. Пространства между зеркалами заполняли барельефы дракона. Окон в зале не было. С темнотой успешно боролись пылающие факелы, висевшие вдоль стен, и множество свечей, что горели пятью дивизионами, расположившимися на пяти люстрах, спускающихся с потолка. Дальняя, противоположная входу в зал, стена была завешана черным бархатным балдахином, который, подобно театральному занавесу, за своими, переливающимися в отблесках огня, складками, казалось, скрывал некую тайну или предвосхищал какое-то действо. Посреди зала, в стене, помещался огромный камин, оказавший приют целому пожару. Перед камином стоял невысокий овальный мраморный стол, а за ним большой диван, обтянутый бархатом. Никакой другой мебели в зале не было. На столе стояла бутылка вина и хрустальный бокал.

Она, мягко двигаясь, словно плывя, пересекла зал от входа к балдахину. Чёрная легкая тога облегала её изящное и в тоже время крепкое тело. Амазонка, Диана-охотница, первое, что приходит на ум при виде её высокой, стройной фигуры. Чёрные густые волосы ниспадали на белоснежные плечи. Смелый разлёт бровей придавал ей облик хищницы. Из-под длинных ресниц сверкали большие, чёрные, как уголь, глаза. Лёгкая, хитрая улыбка играла на её, немного пухлых чувственных губах.

Подойдя к балдахину, она провела рукой по его складкам и что-то неслышно прошептала. Потом развернулась и также бесшумно подплыла к камину. Некоторое время она заворожено смотрела на огонь, затем налила вина, подняла бокал и еле слышно произнесла:

— Я так долго ждала тебя…

Она сделала глоток, а оставшееся в бокале вино выплеснула в камин. В этот момент весь огонь, горевший в зале, вздрогнув, взорвался ослепительным светом и откуда-то из-за стены, завешанной балдахином, раздался протяжный гул, переходящий в шипение. Она медленно повернула голову в сторону шума и поднесла палец к губам. Всё затихло, огонь успокоился и продолжал мерно гореть, раскидывая по залу свои тёплые отблески.

Она подошла к зеркалу, взглянула на своё отражение и улыбнулась. После закрыла глаза, подняла голову и сказала уже громче: