Те, кто понял, онемели.

Большинство не поняли, но догадались, что произошло важное.

— Я нашел коронид. — повторил Хмаров, доставая из кармана коробку с фрагментами. — Вот, в плексигласе застрял кусочек. И вот еще, побольше, в резиновую прокладку впаялся. У головки ракеты был обтекатель из коронида!

— Этого не может быть! — вскочил маленький вертлявый представитель ЛОМО. — Откуда вы вообще знаете про коронид?!

— Я читаю ваши закрытые статьи! — огрызнулся Хмаров. — Там не всегда пишут чушь про конверсию или славословия в адрес вашего Илюши Кацнельсона, умные мысли тоже попадаются...

— А как вы проверяли?!

— Как надо, не волнуйтесь! Уж в этом я профи...

Поднялся галдеж, но всех перекричали председатель комиссии с помощью своего горластого заместителя.

— Тихо! Объясните подробнее! Вы, Кирилл Сергеевич!

Представитель ЛОМО снова встал, дергая плечами под пальтишком, поправляя очки на переносице, заговорил.

— Ну… видите ли… все знают, что ультрафиолетовый лучи задерживаются озоновым слоем. По крайней мере, так принято считать... Под ним, у поверхности Земли у-эф-фона почти нет. Но при движении винта или лопастей турбин возникает собственное свечение в области глубокого ультрафиолета, особенно на диэлектриках. В лабораториях мы давно научились его регистрировать. У нас есть специальные зеркала, приемник, но на ракету все это нельзя поставить. Нет такого защитного материала для изготовления обтекателя головки самонаведения, чтобы пропускал глубокий ультрафиолет. Точнее, не было…

— Вы сделали головку в диапазоне глубокого «у-эф»? — завистливо спросил представитель Самары.

— Ну… тут все допущены… Не мы сделали. Сделал «Аметист». Точнее, сам материал, этот коронид, а обтекатели из него разработал ГОИ <ГОИ — Государственный оптический институт.>. «Аметист» сработал голову и предложил нам для серийного изделия. Мы поставили — но оно получилось слишком тяжелым. Ракета потеряла маневренность. Серийный вариант требует серьезной доработки… хотя по малоскоростной цели она вполне могла бы…

— Вот почему не сработали ловушки! — жизнерадостно взмахнул вилкой Хмаров, набив рот. — Она их просто не видела! У нее голова в другом диапазоне! Я об этом сразу подумал. А сегодняшняя пальба — псу под хвост...

— Но это невозможно! — вскричал, опомнившись, представитель ЛОМО. — Такой ракеты нет! Откуда здесь коронид?! Я даже не знаю, как он выглядит! Мало ли что этот товарищ накудесничал! Все надо проверять серьезно, на хорошей аппаратуре!

Голос представителя ЛОМО прозвучал жалко и неубедительно.

Над его фирмой сгустились тучи.

Коллеги посматривали сочувственно, ибо дело в очередной раз пахло утечкой сведений, составляющих государственную тайну. Сначала продали пол-ЛОМО американцам, потом отослали в Вашингтон для проверки техническую документацию на модернизированный комплекс «Джигит», затем ставший вице-премьером российского правительства бывший директор объединения Илья Иосифович Кацнельсон личным распоряжением допустил в закрытые цеха «представителей акционеров», оказавшихся кадровыми сотрудниками ЦРУ...

— Проверяйте! — охотно мотнул головой Хмаров. — Кто хочет — может идти и измерять! Я уже не хочу, я есть буду.

На него перестали обращать внимание, споря между собой. Мавр сделал свое дело…

Председатель щелкнул пальцами двум секретарям-капитанам.

— Чистый лист! Пишите! Заключение. Комиссией в составе… фамилии потом допишете… Установлено...

Бывший коллега Кляксы по службе в контрразведке обладал обширной плешью и тихим вкрадчивым голосом.

Он больше привык общаться с собеседниками в тиши звуконепроницаемого кабинета, с глазу на глаз, чем выступать перед аудиторией. В небольшом демонстрационном зале центральной базы собрались наиболее опытные оперативники, отобранные лично Шубиным для предстоящего задания. Контрразведчик высвечивал оцифрованные фотографии завтрашнего объекта, перекачанные по каналам ФАПСИ, особо акцентировал внимание спецов «наружки» на профессиональной подготовке и нестандартных приемах самопроверки этого добродушного толстощекого мужчины тюркской наружности.

Клякса в тишине зала по ходу инструктажа шепотом отпускал ехидные комментарии.

Тыбинь и Кира улыбались.

— По документам это житель Абхазии Дабир Рустиани. Артистичен, выдержан, решителен. В Новороссийске он прямо подошел к постовой машине, ведущей наблюдение, и попытался нанять ее для поездки на вокзал... После этого сел в соседнее такси и отъехал. Первая машина была, таким образом, выведена из работы. Вторая машина дотянула такси до вокзала, но вместо Рустиани там уже сидел другой пассажир...