В невесомости желудочные соки, обладающие высокой кислотностью, очень опасны для человека. Он может вдохнуть их в легкие, что приведет к их повреждению. Такая ситуация была предусмотрена конструкторами скафандра. Система циркуляции воздуха заработала с максимальной мощностью, и все свободно плавающие частички были поглощены, но при этом скафандр был испорчен безвозвратно. Эффективность восстановления воздуха упала на порядок.

Впоследствии Иван с трудом мог восстановить в памяти свой путь назад. Видимость в шлеме стала весьма посредственной. Двигаясь буквально наощупь, как-то умудрился не промахнуться мимо своего судна. В шлюз он залез в состоянии полнейшего физического и морального истощения.

Лишь через несколько часов он начал понимать, в какое неприятное положение попал. Единственный скафандр фактически вышел из строя. Вместо сокровищницы он нашёл оплавленный обломок. Можно было вернуться на станцию, но Иван даже не брался представить, что ему устроит Хакобер после такого провала.

* * *

Воспоминания о том, как ему пришлось несколько дней разгружать контейнеры с мусором или «счастливые» часы в биочане подстегнули воображение Ивана в нужную сторону. Он вспомнил, как, за неимением других занятий, начал разбираться в возможностях нейросети. Среди прочего там была функция, которая называлась «запись под протокол». Она позволяла сохранять все, что видел и слышал человек. Иван несколько часов игрался с ней, записывая свои действия и просматривая получившееся видео.

Перед самым выходом он снова о ней вспомнил и запустил режим протоколирования, чтобы потом, в спокойной обстановке, можно было просмотреть интересующие его эпизоды.

Это был шанс.

Просматривая запись, Иван с трудом подавил новый приступ тошноты, когда видео дошло до места, где в кадр попали тела людей. Он стал последовательно просматривать каждый отрезок записи, внимательно изучая все, что могло оказаться полезным.

Наибольший интерес вызвал как раз эпизод с телами. На заднем фоне отчетливо просматривались силуэты массивных человекоподобных фигур, закрепленных в специальных нишах на стене. На одном из кадров было отчетливо видно «голову» одной из фигур. Иван поставил бы последнюю рубаху против пяти копеек, на то, что это был скафандр.

Проблема в том, как добраться до него. После часа напряженной работы мысли, решение было найдено. Иван как мог, выскреб старый скафандр и с трудом запихал в левый рукав патрон, восстанавливающий воздух на «корабле». Таким незамысловатым образом он смог «заменить» вышедшую из строя систему регенерации воздуха скафандра. Для руки места в рукаве уже не было, и Иван просто прижал ее к телу.

Второй выход, более опасный из-за неисправности штатных систем скафандра, прошел намного легче. Зная чего ждать (и не съев ни крошки) он снова проник через пролом в десантный отсек и, стараясь не смотреть вокруг, сразу направился к нише в стенах. К счастью, там действительно оказались скафандры, но не обычные, а настоящая космическая броня, применяемая при абордаже.

Несколько драгоценных минут ушло на то чтобы разобраться с механизмом креплений и отцепить несколько скафандров. Они выглядели совершенно неповрежденными, но не следовало забывать, что их начинка так же подверглась ослабленному воздействию гравитационного оружия, и это могло вызвать внутренние повреждения. По этой причине Иван вынес из десантного отсека сразу три скафандра, благо они ничего не весили.

Держать их одной рукой и одновременно контролировать движение оказалось крайне неудобно, поэтому он умудрился-таки упустить один скафандр в открытый космос и больно стукнуться ногами по внешней стенке «жилого» мусорного контейнера своего судна.

Однако дело было сделано. Пусть с потерями, но он смог доставить так необходимое ему оборудование.

Дальнейшая работа пошла если не как по маслу, то без особых проблем. После зарядки от бортового генератора, оборудование правильно восприняло полученные авторизационные коды и сменило статус с «принадлежит флоту» на «частная собственность». Один из прихваченных «костюмчиков» оказался не простым, а продвинутым – «офицерским».

Скафандр офицера космодесанта был внешне схож со скафандрами рядовых десантников, но был значительно комфортнее за счет использования лучших материалов и более «навороченной» системы управления с элементами искусственного интеллекта, берущей на себя большую часть настроек, чтобы командир не отвлекался от общего контроля хода боя.

Боевые функции, конечно, Иван задействовать не мог. У него просто не было необходимых знаний для этого, но сражаться ни с кем и не требовалось, зато встроенная двигательная система, позволяющая манипулировать предметами в десятки раз массивнее тех, которыми человек мог оперировать без таких усилителей, оказалась практически незаменимой, а военная сенсорная система превратила темный трюм в сцену, подсвеченную умелым светотехником. Правда, некоторые «элементы оформления» Иван предпочел бы не видеть вовсе.

Поиск и сортировка «добра» заняла двое суток. И заняла бы еще больше времени, если бы в одной из ниш не были найдены два ремонтных дрона. Не имея специальных баз знаний по управлению этими устройствами, Иван не мог «объяснить» им что делать и спокойно уйти заниматься своими делами, но простые задачи по принципу: «демонтируй тот прибор, да не этот…, ладно, пригодится», были ему вполне по плечу.

Все найденные вещи и снятые приборы помещались либо в переднем «отсеке», рядом с миной, либо в «жилом» и надежно фиксировались вакуумным клеем, чтобы не падали во время ускорений. Наконец от куска крейсера остался лишь пустой корпус, лишенный не только работоспособного оборудования, но и вообще всего. Иван ещё не был настолько квалифицированным специалистом, чтобы точно знать, возможно ли починить ту или иную вещь, а потому греб всё без разбору. Он даже слетал за «упущенным» им во время второй «ходки» скафандром. Не бросать же хорошую вещь в открытом космосе? Ему уже стало понятно, что в космосе хорошее оборудование – это жизнь.