Когда выезжал из деревни, вдруг понял, что меня просто использовали. Оля знала, что должна уехать, а это означало, что я не доберусь до нее на следующий день. Идеальный лишенец девственности, черти все подери! Вспомнил, как ей было больно, и дал себе мысленный подзатыльник. Какая уж тут идеальность? Просто я оказался в нужном месте в нужное время. Если б не я, то возможно…. Поморщившись, вспомнил того пьяного паренька, который лапы свои распускал в ее сторону. Если бы не я, то это был бы он. Или еще кто-нибудь.

Со всей дури саданул по рулю, пытаясь дать эмоциям хоть какой-то выход. Зачем ей вообще нужно было так поступать? Может быть, она вообще ради какого-нибудь иностранца старалась? Иначе для чего это все? Понимания случившегося не было от слова совсем.

Хотелось рвануть за ней в эту долбанную Германию и все вытрясти. Но меня, скорее всего, не выпустят из страны. Условный срок, который я получил три года назад из-за махинаций сестры, уже прошел, но я все равно считаюсь неблагонадежным. Хорошо, что Виталик тогда адвоката своего подогнал, и тот уладил все «малой кровью».

В первую очередь мне нужна была информация о том, когда Олька собирается вернуться. Пусть только появится, я ее украду, запру дома и нахрен не выпущу никуда. Ишь ты, сбежала! Наручники надо у Хохрикова попросить, так надежнее будет.

Пока ехал до соседней области, в голове все перебрал. Вышел один раз на заправке, кофе попил, да выкурил найденную в бардачке завалявшуюся сигарету. Черт, обещал же себе не возвращаться к давней привычке. Что за девчонка? Всю душу на изнанку вывернула и свалила.

По указанному Ликой адресу, я нашел обычный панельный дом, который буквой П закрывал небольшой двор. Просканировал взглядом местность. Машины Гека здесь не было, но желание «поговорить» с ним никуда не делось. Неужели сложно было предупредить? Я бы….

Вздохнул, понимая, что ничего не смог бы сделать, кроме как насильно удерживать Ольку около себя. А такое никто из родственников девочке не пожелает. И так больно ей все время делаю. Хотелось поднять голову и провыть на многоэтажку, как волк на кусок колбасы.

Встряхнулся, помотал головой, отгоняя ненужные мысли, и отправился в подъезд. Поднялся на третий этаж и позвонил в дверь с соответствующим адресу номером. Через минуту дверь открылась, явив моему взору здоровенного негра с настолько темной кожей, что он почти сливался с черной дверью.

– Эмм, - завис я.

– Мурзик, кто там? – Послышался женский голос.

Негр дернулся, окинул меня еще раз взглядом и сказал.

– Белий мужчин. Нэ Гек. – Нещадно коверкая слова, отозвался… Мурзик.

– Пропусти. Это ко мне, радость моя. – Вновь послышался голос.

Негр послушно отошел от двери, оставив ее открытой. Я вошел, не зная, что делать дальше. Послышалось странное шуршание, и в коридор выкатилась инвалидная коляска, с сидящей в ней неожиданной женщиной. Почему неожиданной? Да потому что я теперь ясно видел, какой будет Олька через двадцать лет. Те же глаза, черты лица, волосы. Вот только на голове был какой-то странный венок из перьев, а на плечах расшитая черная шаль, которая должна была делать женщину старше, чем она выглядела на самом деле. А выглядела она примерно на мой возраст.

– Мурзик, поставь-ка самовар. К нам Олькин… сеновальщик пожаловал. – Выдохнула она, поводила носом по воздуху и чихнула.

Мда, сновальщиком меня еще никто не называл. «Мурзик» кивнул и удалился, как я понял, на кухню, ставить тот самый самовар.

– Будьте здоровы. – Запоздало пробормотал я, когда женщина в коляске развернулась и покатилась дальше по коридору.

Мне не оставалось ничего другого, как разуться и последовать за ней. На небольшой кухне действительно стоял небольшой электрический самовар, а посреди стола чадили три черные свечи. Мне почему-то вспомнились слова Гека о том, что мать Ольги – обычная городская ведьма. Передернул лопатками от того, что, кажется, и сам начал в это верить.

– Ну-с, молодой… кхм… взрослый и вполне состоятельный мужчина, зачем вы пожаловали в нашу скромную обитель? – Спросила Ольгина мать, проводив взглядом вышедшего с кухни негра. Раба себе, что ли, завела…? – Меня Дианой зовут. Мамой звать не заставляю.

Я немного растерялся, сел на предложенное мне место и прочистил горло.

– Толик. – Решил сначала представиться.

Диана поморщилась.

– Еще и Толик. – Сказала она так, как будто это было моим самым большим грехом на свете.