Мы оба тяжело дышим, держась друг за друга. На моем лице расцветает нежная улыбка, когда Исаев трется носом о мою шею и делает дорожку целомудренных поцелуев от шеи к ключице.

— Я слишком стар для такого частого секса, — усмехается он. — Клянусь, в один из дней у меня просто откажет сердце. Особенно после пяти оргазмов за день.

Мы валяемся в постели до тех пор, пока желудок не сводит от голода. В холодильнике нет ничего, кроме томатной пасты, нескольких консервов и замороженного мяса. Я нахожу в шкафу пачку спагетти и пытаюсь приготовить королевский обед из того, что есть.

— Да-с, негусто, — протягивает Олег, заглядывая на кухню. — Я пока пойду расчищу двор, а ты стой у плиты, женщина. — Он легко шлепает меня по ягодицам и до боли прикусывает кожу на шее.

Я наблюдаю через окно, как мужчина ловко справляется с лопатой для уборки снега, а потом не могу удержаться от смеха, потому что он начинает лепить снеговика. Огромного снеговика. Он замечает меня в окне и зовёт присоединиться. Я даже не раздумываю. Выключаю плиту, тепло одеваюсь и выхожу вместе с красной восковой свечой, которая послужит снеговику носом, и двумя черными оливками для глаз.

— На тебя похож, — смеюсь я, надевая на голову снеговика ведро.

— Хм, я что, такой же страшный?

— Угрожающий, я бы сказала. Хочу фото с ним! Давай, сфотографируй меня! — ною я, пристраиваясь рядом с "копией" Олега.

Щелкает камера, под ногами Исаева хрустит снег, всего в нескольких метрах от нас пробегает белка, и я закрываю глаза от наслаждения. Слишком идеально, так не бывает.

Я вздрагиваю, когда чувствую, как прямо в лоб ударяет что-то холодное. Открываю глаза и замечаю довольного Олега. По моему лицу сыпется снег, и уголки губ приподнимаются в дьявольской улыбочке.

— Ну, Исаев, сейчас тебя уделает дворовая девчонка! Готовься к поражению.

Мы носимся по двору до изнеможения, закапываем друг друга в сугробах, обнимаемся и целуемся. А потом заваливаемся в дом, стаскивая по пути к ванной с себя всю одежду, и долго отогреваемся. С помощью горячей воды и любви.

Мы возвращаемся в город на следующий день. Олег с силой сжимает пальцами руль, я же пробираюсь пальчиками под его штаны и слегка сжимаю возбужденную плоть.

— Полина, — шипит он, пытаясь перехватить мою руку, но я не останавливаюсь. Провожу подушечками пальцев по горячей головке, а потом расстегиваю пуговицу на штанах и обхватываю твердый ствол, поглаживая и дразня.

Не знаю, как мы добрались до города, не убившись на скользкой трассе; не помню точно, кто нажал на кнопку лифта и откуда в моих руках взялись ключи. Мы были настолько возбужденными и разгоряченными, что с трудом дотерпели до дома.

— Хочу тебя, скорей, — хныкаю я, снимая с себя джинсы и забираясь на кровать.

— Сейчас, малышка, я готов трахать тебя до рассвета. Давай, покажи мне свою сладкую киску, — хищно усмехается он, медленно расстегивая ремень на штанах, а за ним и пуговицу.

Я бесстыдно сгибаю ноги в коленях и раздвигаю их в стороны, давая Олегу самый лучший обзор. Потом смело провожу пальцами по влажным складкам и призывно облизываю губы.

— Блять, да ты издеваешься, — хмыкает мужчина и быстро избавляется от одежды. — Прости, но ты довела меня, так что сегодня без прелюдий. — Он делает шаг в мою сторону, и я задыхаюсь от предвкушения. Вот сейчас, еще миг — и я смогу почувствовать его всего.

Внезапно комнату оглушает мелодия звонка. Исаев хмурится, смотря на пол, где валяется его телефон. Мешкает несколько минут и, к моему разочарованию, решает ответить.

— Минутку, это важно, — вздыхает он и подносит к уху телефон. — Что? — выражение его лица вмиг меняется, он отходит от меня на несколько шагов и короткими фразами переговаривается с человеком на другом конце провода.

Меня почему-то затапливает плохое предчувствие. По его напряженной позе. По сжатым в тонкую линию губам. По резким движениям и нахмуренным бровям. А потом он отключается и молча начинает собирать с пола свою одежду.

— Что случилось? Ты уходишь?

Олег молчит. Словно не слышит то, что я говорю. Потом, уже полностью одевшись, вспоминает обо мне, несколько секунд смотрит пристальным взглядом и выдает то, что разрушает все мое равновесие и такое непродолжительное счастье:

— Марина беременна, мне нужно уйти.

Глава 35

Диктатор

Я так сильно хочу Малышку. До боли в яйцах и скрежета зубов. Я готов вылизать каждый миллиметр ее тела, но от возбуждения кровь стучит даже в висках и все, на что я сейчас способен, — погрузиться одним резким движением в ее мокрую дырочку и трахать так, чтобы заставить кончить всего за несколько минут, потому что вряд ли протяну больше.