Я с трудом провожу несколько встреч и подписываю гору документов, потом заезжаю в офис фирмы, решаю там кое-какие дела, а оттуда мчусь к Лене. Вот кто мне поможет вылечиться от этого чертового наваждения с ангельским личиком и охренительной грудью.

— Куда это ты пропал? Обычно хотя бы раз в неделю заезжаешь, а тут не звонишь, не пишешь. Совсем не заботишься о моем женском здоровье, — смеется Лена, обвивает меня руками за шею и целует в губы. Я честно стараюсь завестись, не думать о Полине, вернуть свою налаженную до автоматизма жизнь назад, и, кажется, это получается.

Я развязываю пояс на халатике девушки, припадаю к ее груди, посасываю вставшие соски, подхватываю под задницу и несу в сторону кровати. Наваливаюсь сверху, стону, когда ее умелые пальчики проходятся по моему члену, и спешу стянуть с нее трусики.

Идеальное тело, которое создано, чтобы приносить удовольствие. Я немного отодвигаюсь от девушки, чтобы рассмотреть ее. Провожу пальцами вдоль каменного члена и пожираю ее глазами.

Лена широко разводит ноги, призывно смотрит мне в глаза и прикусывает губу. Дразнит меня, играя со своей киской, а все внутри меня бунтует против того, что я собираюсь сделать.

Я подминаю девушку под себя и уже готов войти в разгоряченное тело, но в последний момент даю заднюю. Не тот аромат тела, не та нежная кожа, не тот взгляд бездонных ледяных глаз. Все, мать твою, не то! Как же бесит!

— Блять.

Я перекатываюсь на бок, ложусь на спину и тупо пялюсь в потолок. Дожил, даже бабу нормально трахнуть не могу из-за какой-то малолетки. Словно мой член настроен только на нее.

— Олег? Что случилось? — растерянно спрашивает Лена, склоняясь надо мной и заглядывая мне прямо в глаза.

— Ничего. Просто вспомнил, что мне нужно быть в другом месте. — Легко целую ее в губы и поднимаюсь с кровати. Резкими движениями собираю с пола свою разбросанную одежду и мечтаю поскорее убраться отсюда.

— Это из-за другой женщины, да? Наш большой мальчик наконец-то влюбился? — смеется она, бесстыдно разводя свои ноги шире, чтобы подразнить меня.

Мой член все еще стоит колом, только совершенно в другом направлении и от другой картины. В моей голове на повторе проигрываются воспоминания о нашем сегодняшнем сексе с Полиной. Ее оттопыренная попка и то, как мой член раз за разом врезается в ее узкую мокрую дырочку.

— Не говори глупости, ты вроде умная женщина, Лена, — отмахиваюсь от нее, застегивая пуговицы на слегка помятой белой рубашке.

— Тогда давай отсосу тебе по-быстрому. Обещаю, ты кончишь уже через пять минут.

— Я же уже сказал: нет времени, — говорю я, бросая на неё раздражённый взгляд.

— Что и требовалось доказать, Исаев. — Лена меняется за несколько секунд — из развратной похотливой девицы до обычной обиженной бабы. Обматывает вокруг груди одеяло, тянется к тумбочке за сигаретой и серьезно смотрит на меня. — Если ты ее любишь, то не твори херню. Самое худшее для женщины — узнать, что любимый мужчина ходит налево. Это я тебе по личному опыту говорю. Одно дело, когда ты ни черта не чувствуешь к своей жене, и совсем другое, когда ты даже в постели с другой думаешь о ней. Уходи и больше не возвращайся сюда. Счастья тебе. — Она задирает голову и медленно выпускает через губы дым. А я злюсь из-за ее слов: какая на хуй любовь? Я в неё давно не верю уже.

— Решила стать моей совестью? Не выйдет, — смеюсь я и молча покидаю квартиру Лены. Навсегда. А спустя десять минут не могу проехать мимо того проклятого поворота — и вот я уже у дома Малышки. Что ж за гадство такое? Рука сама тянется к телефону, и пальцы набирают короткое сообщение:

— Выходи. Я жду тебя во дворе.

Глава 23

Малышка

Весь вечер я провожу под одеялом в компании своего старого телефона. Стараюсь не думать об Олеге и о том, чем он может сейчас заниматься, но все мысли то и дело возвращаются к этому мужчине.

Я не жалею о своем импульсивном выборе, потому что и в самом деле не смогу делить его с другой женщиной. Слишком уж живые чувства испытываю к нему. Лучше закончить это сейчас, пока Исаев не до конца проник под мою кожу и не стал необходим как воздух. У этой связи нет будущего, лишь мимолетное кратковременное влечение, которое ничем хорошим не закончится. Но от этого осознания не становится лучше, наоборот, я чувствую себя разбитой и уничтоженной. В груди тоскливо ноет, а глаза щиплет от слез.

— Убью! Зарежу! Впусти меня, сука, — я вздрагиваю от пьяного мужского голоса и громких ударов в соседнюю дверь. Сашке нельзя пить, иначе он становится невменяемым и начинает колотить свою жену. До сих пор не понимаю, почему она не выгонит его. На работу не ходит, с ребенком не помогает, регулярно водит к нам всякую алкашню и оставляет синяки на лице Тани. — Дай мне только добраться до тебя! Денег мне зажала, да? — за стеной раздаётся детский плач, и я закрываю уши ладонями. Это надолго.

— Саша, пожалуйста, уйди! Ты пугаешь ребенка! — всхлипывает женщина.