— Вкусно? — голос Исаева разрезает тишину, и я поворачиваю голову, встречаясь с его взглядом. Жадным взглядом. Он странно смотрит на меня, а потом наклоняется, и, словно в замедленной съемке, я наблюдаю за тем, как его лицо становится все ближе и ближе. Его зеленые глаза затягивают меня и гипнотизируют. Я чувствую себя как маленький загнанный зверек перед хищником, к которому попала в ловушку. А потом он протягивает руку и я вздрагиваю, приходя в себя.

— Очень вкусно, — запоздало отвечаю на его вопрос за секунду до того, как его пальцы касаются моей губы и мои глаза расширяются от удивления. Ну точно извращенец! Какого черта я залезла к нему в машину?

— Ты кремом испачкалась. — Он быстро возвращается на место, словно мог услышать мои мысли, а потом с силой сжимает руль и на какое-то время закрывает глаза.

Я делаю вид, что ничего не случилось, но на всякий случай напряженно слежу за ключом зажигания, чтобы успеть выпрыгнуть из машины до того, как он рванет с места. Хотя вряд ли ему для чего-то понадобилась такая, как я.

— Вы странный, — вырывается у меня, и я снова возвращаю все своё внимание к торту. Очень вкусному торту.

— Ты тоже.

— Правда?

Исаев не отвечает. Смотрит перед собой, и на его лице нет ни намека на радость от того, что я все-таки согласилась на его уговоры и села в машину.

— Я Олег, а тебя как зовут?

Я отвечаю не сразу, а потом отворачиваюсь к окну, когда понимаю, что мужчина пристально разглядывает меня. Чувствую, как краснею от такого внимания, и вдруг жалею, что оделась так просто. Старенькие джинсы и чёрная водолазка под горло не самая лучшая одежда, чтобы понравиться мужчине.

— Полина, — в последний момент все же решаю назвать свое настоящее имя.

— Приятно познакомиться, Полина. Не хочешь рассказать, что у тебя случилось? Не думаю, что ты ловишь кайф от того, как твои ноги медленно превращаются в ледышку.

Я фыркаю. Ну какое дело ему до моей жизни?

— Если вы решили таким образом заработать плюс один голос на выборах, то боюсь вас огорчать: вам и десяти лет не хватит, чтобы завоевать сердца избирателей.

— Ты забавная, — смеется он в ответ, а потом отвлекается на входящее сообщение на своем телефоне.

В салоне тихо играет местная радиостанция, печка работает на всю, и мне быстро становится жарко. Или же это оттого, что достаточно бросить один короткий взгляд на мужчину, как учащается дыхание. Я останавливаю себя и не позволяю мыслям уйти далеко, потому что этот мужчина женат. А ещё он старше. Намного старше. Вот как только вернусь домой, сразу же посмотрю всю доступную информацию на Исаева в интернете.

— Сколько тебе лет? — вдруг спрашивает он, и, верь я в телепатическую связь между людьми, могла бы подумать, что между нами она существует.

— Достаточно взрослая, чтобы голосовать, но слишком молода, чтобы выходить замуж, — говорю уклончиво, отправляя в рот очередной кусочек рыбы. Такой вкуснятины я не ела никогда в жизни.

— Учишься где-то?

— Да, на инязе.

— И какой язык?

— Английский, французский и немецкий.

— Да ты полиглот, — с издевкой в голосе произносит он, откидывается на спинку сиденья и зевает, прикрывая ладонью рот.

— Между прочим, я весной на три месяца еду в Германию по обмену. — Я гордилась тем, что была лучшей на потоке и что мне удалось попасть в студенческую программу по обмену студентами. Конечно, до весны мне придется потрудиться и собрать денег на всякие расходы, а еще сделать загранпаспорт, но так близко к мечте я еще ни разу не была.

— Это, бесспорно, впечатляет.

— На самом деле это хорошая возможность попрактиковаться в языке и заработать дополнительные баллы для того, чтобы устроиться после окончания университета на хорошую должность.

— Хах, я знаю гораздо более действенные способы в практике и использовании языка, которые могут помочь тебе получше устроиться в жизни. Хочешь, научу?

— Сделаю вид, что не поняла, о чем вы. — Мои щеки в который раз за этот вечер залились розовой краской.

— Ну, сама посуди, ты молодая, привлекательная девушка. Ты с легкостью могла бы подцепить богатенького мужика, вскружить ему голову и крепко вцепиться в его толстый кошелёк, чтобы не жить в этом клоповнике и уж тем более не сидеть на улице из-за родителей-алкоголиков. Что, скажешь, ни разу не думала об этом? И даже в тачку ко мне не за этим села?

Его слова меня задели. Я с трудом сглатываю подступивший к горлу ком и дрожащими руками закрываю крышку коробочки с едой.

— Вы меня не знаете, и не вам учить меня жить. И моя мама не пьет. Она ушла на сутки, — мой голос звучит ровно и бесстрастно. Я уже начинаю жалеть, что поддалась минутному порыву и согласилась сесть в этот чертов мерс.

— Да успокойся ты, — кривится он, обхватывая мою тонкую кисть своими длинными пальцами.

От этого прикосновения сердце пропускает удар, а потом начинает биться с удвоенной силой. Исаев говорит что-то ещё, но я не могу разобрать его слов. Смотрю прямо перед собой и чувствую, как жжет кожу в месте соприкосновения наших рук. Такого со мной еще никогда не было, и странные ощущения вызывали дрожь по всему телу. Все мое естество было сосредоточено там, где его пальцы впивались в мою кожу