Затем мужчины расселись за столиком, а Ильнур оказался возле нас чуть ли ни в ту же минуту.

— Ты! — зашипел на меня, тыкая мне в грудь пальцем. Глаза горели так, словно он выиграл миллион в лотерею. — Иди, прими у них заказ, а через час, чтобы была в вип комнате.

Приват, он хотел сказать, но вип звучало не так пошло на публику. Марина и Лариса переглянулись, а я шумно выдохнула и кивнула, размышляя над тем, что у меня был еще час, чтобы сбежать из этого гадюшника.

Вдохнув и выдохнув несколько раз, я досчитала до десяти, чтобы справиться с волнением и ненужными эмоциями, и направилась к столику, ощущая дрожь не только в ногах, но и всем теле. Трое мужчин, два из которых были весьма преклонного возраста, сидели на кожаных креслах возле продолговатого стола и разговаривали между собой.

Я подошла и замерла, ожидая, когда смогу предложить им закуски и выпивку. Молодой человек поднял лицо, и наши глаза встретились. Мой подбородок непроизвольно вздернулся вверх, и я смерила его ненавистным взглядом. Потому что презирала таких, как он. Он считал, что мог купить все за деньги. Но сильно в том заблуждался. И да, я решилась продать свое тело, но это ровным счетом ничего не значило!

Несколько секунд мы испепеляли друг друга взглядами. Я мечтала расчленить его, посылала проклятия и слала флюиды неприятия, чтобы он передумал и дал откат своему кивку головы. Переключил внимание на Марину или пышногрудую Лилю, но нет, в его глазах зажегся огонь. Он с интересом смотрел на меня и поднял уголки губ.

— Добрый вечер. Что-то желаете? — о нет, я не собиралась ему улыбаться в ответ, но говорила мягким и спокойным голосом и никак не показывала своего настоящего отношения ко всей этой ситуации.

— Да, принесите воды, — отозвался мой «покупатель» по-прежнему не сводя с меня голубых глаз. Интересно, Ильнур успел ему сказать, что я буду стоить недешево? Могла ли я рассчитывать, что получу деньги после… всего этого, как и обещал этот пузан?

— Хорошо. А вам? — двое взрослых мужчин скользнули по мне глазами и отрицательно качнули головой, продолжая разговор.

Я развернулась и на дрожащих ногах отправилась прочь. Когда вернулась с подносом в руках, за столиком вместе с ними уже сидел Ильнур. Все четверо вели оживленную беседу и я, поставив воду, не стала мешать, скрылась из виду от греха подальше. Но ненадолго. Потому как подальше уже от этого самого греха держаться, точно не получится…

— Скажи, что это было? — Лариса поставила руки в бока. — С чего это вдруг ты и приват-комната? Когда это ты успела подсуетиться? Ты же вроде у нас как невинная овечка?

— Тебе послышалось, — процедила я сквозь зубы и прошла мимо.

Меня вдруг затрясло от гнева. Я хотела сохранить это все в секрете, но старый нерусский черт решил унизить меня по полной. Прекрасно знал, что девчонки мне потом все кости перемелют и разнесут по городу слухи. Но до слухов мне не было никакого дела. Уж что-что, а это меня совсем не пугало, как совесть, которая точила меня изнутри. Но помимо меня была ведь еще и мать. Навряд ли ей придутся по вкусу такие разговоры и пересуды, как низко пала её старшая дочь.

И нет, ресторан Ильнура не был притоном. Но именно такие параллели я сейчас проводила в своей голове, ощущая себя марионеткой. Казалось, что все это происходит со мной не по-настоящему. Однако я сама приняла такое решение, никто меня к нему не склонял и не принуждал. И на месте того приезжего мужчины мог бы быть жирный и старый Багров или ничуть не лучше выглядевший Коваль, прокурор-тряпка, смотрящий на нас так, словно все мы были мусором под его ногами. Помимо воли тело забила сильная дрожь, когда в подсобке появился взбешенный Ильнур. Его ноздри раздувались как у быка, и он смотрел на меня, будто я была красная тряпка.

— Кажется, мы обо всем договорились, или ты решила соскочить?

— Мне нужны деньги. Где гарантии, что ты мне потом нагло не посмеешься в лицо?

Нет, конечно, он так не сделает, репутация у Ильнура была отменная: не бандит, и слов на ветер не бросал, и охрана у него была внушительная. Спорить с ним — себе дороже. Мне не нужны сломанные ребра. Но страх и неуверенность диктовали свои условия.

— Тасенька, тебя ждут. На втором этаже последняя дверь направо. Деньги утром завезут мои ребята. Возьмёшь на завтра выходной. И если мальчику понравится, и он захочет продолжения, заплачу сверху.

— Тебе какая выгода от этого? — голос дрожал, а руки тряслись. В любом случае, если не пойду в приват-комнату, подносы носить тоже уже не смогу, все будет дребезжать и падать. Адреналин зашкаливал и, наверное, я только сейчас поняла, что обратной дороги нет.

— Не твоего ума дела, детка. Иди, — он кивнул в сторону выхода. — Твоё дело маленькое. Не убудет от тебя, потерпеть одну ночку. Не заставляй человека ждать, — фальшиво-приторным голосом говорил Ильнур.

Так мне хотелось кинуться ему в лицо и выцарапать ему глаза. Не убудет… Конечно, не убудет! Только после выходного я больше не вернусь в эту шарагу. И вообще не вернусь на эту ночную работу. Полы мыть в больницу пойду, на вокзал листовки раздавать, но в этот притон больше ни ногой! И только пусть попробует кинуть меня на деньги!