Миланка хватает меня за руку, привлекая внимание, она тоже плачет. Да ладно, все со мной в порядке, отмахиваюсь. Хотя жутковато, конечно. Хоронят всем миром, когда здесь я, вот он - живой, почти здоровенький.

Миланка трясет меня за руку:

–  Костя! Костя, позвони Элен! Ты знаешь, как с ней связаться? Она передала тебе записку. Черт, я хотела отдать раньше, но тебя нигде не было! Твой номер был недоступен!!

Она протягивает мне клочок бумаги, почерк узнаю мгновенно: «Костя, я без тебя жить не буду. Ты и я - вот что действительно реально и по-настоящему. Ради меня, не дай им себя уничтожить. Не допусти нашего Конца света».

–  Она ведь ничего с собой не сделает? Это ведь пустые угрозы? Когда я ее видела в последний раз, она плакала. Боже. Ее номер не отвечает, я ей звонила тысячу раз, и вот сейчас набираю - ничего. Ты знаешь, как с ней связаться?

Картинка перед глазами покачнулась. Делаю шаг назад. Кристина сказала, моя Малика выйдет замуж и родит много детей, что она будет счастлива. Будет ли?

Она самый одинокий человек на свете, преданный двумя семьями. Не ценящий себя и свою жизнь. Кто знает, в каком она сейчас состоянии?

Татьяна Петровна паникует, у нее нет контактов Дивеевых, но можно попробовать поискать в интернете. Вдруг не найдем?

Еще один шаг назад - упираюсь спиной в дверь. Проворачиваю защелку и, понятия не имея, как у меня это получается, словно обладая сверхчеловеческой силой, я обламываю ее, делая так, чтобы изнутри было не отпереться.

Кидаюсь к столу и пишу прямо в журнале Татьяны Петровны: «Не кричите. Не зовите на помощь хотя бы минуту». Затем к окну, распахиваю его настежь. Краем глаза замечаю «Q7», быстро движущийся со стороны парковки к дороге. Быстрый взгляд вниз. Вот черт.Сам я не планировал прыгать. Сзади кричат. Нельзя ждать. Хватаюсь за подоконник и соскальзываю вниз. Ботинки бороздят по кирпичной стене. Вдох-выдох - на все секунда. Разжимаю пальцы, чтобы пролететь ниже и схватиться за карниз окна первого этажа. Он частично обрывается, не выдержав неожиданной нагрузки, я бьюсь о стену, царапаю плечо, бок и бедро через одежду, раскачиваюсь, чтобы миновать бетонное покрытие и упасть хотя бы на землю. Вновь разжимаю пальцы. Группируюсь при приземлении, вскакиваю на ноги и бегу. Так быстро, как только умею. Клянусь, как никто никогда не бежал.

«Q7» тормозит со шлейфом передо мной, дверь на ходу открывается и я запрыгиваю на переднее сиденье, Рок жмет по газам.

Raza

«Он жив?» - это я про Трофимова. Рок кивает, объясняет, что водитель сам уступил место, еще и извинился, что не может помочь. Хоть кто-то на нашей стороне.

Беспомощно поднимаю руки ладонями вверх. У меня нет с собой блокнота и ручки.

–  Ты знаешь, что ты официально мертв, Раза?
– спрашивает осторожно Рок. Он будто боится ранить мои чувства. Да неужели? Киваю и показываю записку Малики.
– Это Элен же? Что делать будем?

Антон спрятал меня так, чтобы сектанты не достали. И они сделали тот единственный шаг, который был доступен.

Рычу от злости и бью кулаками по панели.

Боже, Элечка, только не наделай глупостей.

Мы мчимся к Кристине, к той самой квартире, откуда кое-как выползли не так давно. Пока едем, я с помощью сотового Рока пытаюсь раздобыть какой-нибудь номер Дивеевых. Матери, отца, его секретарши - неважно. Но без толку, никаких данных.

Рок паркует тачку как попало и мы выбегаем на улицу, залетаем в подъезд, на нужный этаж. Долбимся в ее дверь - никто не открывает. А-а-а-а! Что дальше? Думай!

Где может шастать геймерша? Где она там учится?

Надо успокоиться и вспомнить. Элен много рассказывала о сестре, где-то на задворках памяти должна была сохраниться информация. Беру сотовый Рока и пишу: университет, факультет, курс. На сайте быстро ищем номер деканата. У ее группы сейчас экзамен, надеюсь, Крис не проигнорировала политологию.

Едем!

Узнать номер нужного корпуса, кабинета - дело техники. Экзамен только начался, ждать окончания не вариант. Слишком долго. В здание нас ожидаемо не пускают, пока препираемся с охраной, угрожают вызвать полицию. Вдобавок ко всему нас замечает один из родственников Дивеевых, проходящий мимо по коридору. До чего же знакомая физиономия! Помню я тебя, прекрасно помню! И кулаки твои. Зубы аж заболели фантомной болью. Кажется, Крис без охраны отец не оставил. Основательный мужик.

Он узнает нас, мы - его. Торопливо уходим, оббегаем здание, понятия не имея, следует ли он за нами.

–  Что будем делать?
– запыхавшись, спрашивает Рок.
– Кричать «Кристина, выгляни в окошко»?
– кивает на окна третьего этажа, где, по грубым прикидкам, может идти экзамен.

А почему бы и нет?

Меня ощутимо трясет - возможно, от холода. В голове вертится Элькина теория Армагеддона.

Ну уж нет, Конца света сегодня не будет.

Замираю буквально на секунду, чтобы сообразить, какое примерно окно нам требуется. В следующее мгновение мы орем. Господи, как мы орем: «Кристина!». Только бы не сорвать голоса до того, как дозовемся. Мы орем что есть мочи. Мы и не знали, что так умеем. Я не знал, что так умею. Столько лет молчал, словно берег голос для сегодняшнего дня.

Два идиота бегают вокруг здания и кричат имя девушки. Офигевший народ повысовывался из окон, все смотрят на нас. Все, кроме нее.

И я начинаю кричать: «Маликааа! Малика Дивеева!». Рок подхватывает. Не проходит и секунды, как в окне появляется знакомая нам девушка. Она немало удивлена, смотрит на нас, вытаращив глаза, оглядывается, показывая, что не одна.

И я кричу:

–  Вы ***нулись там все?! Крис-ти-на! Что вы творите?! Она прочитает! Она, может, уже прочитала!
– самому страшно от тона своего голоса.
–  Онав окно выйдет, что мы делать тогда будем?!
– С психу пинаю какую-то палку под ногами.