Сначала я подумала, что он ошибся или произошла автозамена. Почему «ёжик»? А потом вспомнила! Да быть не может! Так меня иногда дразнили в школе и в его компании из-за фамилии. «Ожешко» — Ёжешко — почти как ёжик. Да и в переходном возрасте я была невыносимо колючей, на каждое слово легко находила в ответ десять. Слушала панк-рок, читала ужастики, красила ногти и волосы в черный цвет. А на голове всегда капюшон, в любую погоду.

«Что-то фантазия скудная, всего на три желания», — отвечаю ему, по-прежнему не понимая, как он может помнить такие вещи. Сам он использовал в речи мое прозвище редко, только когда утешал меня, что было-то пару раз. Я не хотела при нем показывать слабость, это было ниже моего достоинства.

«В следующий раз зарубимся в «Чапаева», вроде бы там правила полегче», — падает от него, и я прикусываю губу.

«Буду целиться тебе в лоб».

«Я научу тебя целиться, это несложно. Хочешь?»

«Если только это твое первое желание».

«Двадцать первое, но давай начнем с него?»

Во время следующего визита в его квартиру я чувствовала себя увереннее. Позволила себе оглядеться — вещей Ники не обнаружила. Вообще у него мало вещей, каждая лежит на своем месте, порядок практически идеальный, следы пребывания другой женщины стерты мастерски.

Не знаю, насколько его хватит играть со мной в настольные игры, но кажется, его это ничуть не напрягает, будто только этого взрослому мужчине для счастья и не хватало. Все свободные вечера мы проводили вместе, поэтому я видела, кто ему звонит и как часто. Дважды он отказывал друзьям во встрече, ссылаясь, что уже есть планы.

— Тебе весело? — спросил однажды, когда мы после чудесного ужина ездили на Караульную гору, полюбоваться на город с высоты. Погода выдалась безветренной, мы немного погуляли по холму, я зашла в часовню, он остался ждать у машины, где я его и обнаружила несколькими минутами позднее.

— Да, вполне. А тебе?

— Конечно, — он обнял меня со спины, и мы некоторое время постояли молча. — Иногда бывает, что все начинается самым идиотским образом, но если бы я отказывался от каждого своего задания из-за неидеального старта, то провалил бы большинство операций. Иногда жесть случается в середине, но никто не сдается, ты понимаешь о чем я?

— Плохой старт — это не показатель, а сдаваться — это не твое.

— Показатель — достигнута ли цель. Иногда есть четкие временные рамки, цель должна быть взята в определенные сроки. У нас их нет.

— Да.

— Поэтому расслабься. Я приехал в этот город, чтобы жить. Думаю, ты тоже.

— Это хороший город. И люди в отношениях статистически живут дольше.

— Точно, — он хохотнул. — Именно так там и было написано, в этом дурацком журнале.

Я повернулась к нему, обняла за шею и поцеловала в щеку, потом в губы. Сама. Коротко, потому что рядом с часовней неудобно, он в ответ лишь усилил хватку рук.

— Как ты умудрился вспомнить про ёжика?! — эмоционально прошептала ему на ухо.

— Я все помню, — невозмутимо и серьезно, как обычно. Он все еще обнимал меня, да так, будто мог подуть ветер и снести меня с этой горы, словно опасность где-то близко. — Просто привыкай ко мне. Мы же не чужие люди. Ты мне, кстати, приснилась.

— Да? И что я делала?

— Вот нет, не спрашивай, — улыбка становится резкой, нахальной. Мне кажется, он специально начинает пошлить, чтобы испортить слишком приятный момент. Клянусь, однажды ему станет комфортно обниматься со мной просто так, а не только потому, что не знает, чего от меня ожидать. — Потом как-нибудь расскажу.

— Теперь мне еще интереснее!

— Ну еще бы. Поехали, мне нужно раньше лечь сегодня перед сменой.

Он направился к водительской двери, но я удержала за руку.

— Леш, я не трусиха. Со мной не обязательно носиться.

Он вернулся, поцеловал меня в лоб и снова кивнул на машину:

— Садись, смелая моя. Твоя задача привыкнуть, мы движемся по плану.

— Какому плану?

— Ведущему к цели.

Лёха

«Скинь тоже селфи», — пишет мне Рита. Не особо я силен во всех этих ухаживаниях. Когда-то что-то делал, пока учился в универе, потом прошла целая жизнь. Я чувствую себя рядом с ней… слишком злым, уставшим и циничным, будто прожил в два раза дольше, хотя между нами всего четыре года.

Нафиг-нафиг, подумал сначала. А потом прикинул — так-то мне двадцать девять. Наверное, в горячих точках не только выслуга лет идет льготным исчислением. Держимся за руки, желаем друг другу хорошего дня смс-ками, цветочки покупаю. Ника бы упала в обморок.