– Уберите его! Нельзя превращать заседание в балаган!

– В балаган?! В балаган его превратил не я!

Крики становились все громче. Кто-то в кого-то плюнул. В воздухе забурлила магия, конгрессмены принялись осыпать друг друга проклятьями.

Кажется, они опять уничтожат здание. Опять придется создавать его заново.

Первый советник Оопсан хранил молчание. Сегодня он позволил конгрессу вести диспут стихийно, без обычной направляющей линии. И в очередной раз убедился, что если собрать в одном месте тысячу волшебников и позволить свободно обсуждать все, что придет в голову, результатом будет скандал.

Большой и шумный скандал.

– Они не договорятся ни до чего, - мелодично поколебал воздух Мородо. – Это продолжается уже третью луну.

– Знаю, - сумрачно ответил Оопсан. – Но в этот раз мы не можем принять решение внутри Конклава. Нас обвинят в тирании.

– Нас в любом случае обвинят в тирании. Уже обвиняют. Смерть мальчишки случилась удивительно некстати. Тебе следовало его уберечь.

Оопсан окинул Мородо пристальным взглядом. Тот ел. Как обычно. Говорил – и ел. В распахнутый рот отправлялись все новые куски – жареная курица, спелые фрукты, печеная картошка, копченая рыба, сочащиеся медом соты. Уже во рту все это волшебным образом размягчалось и растворялось на языке. Кости, кожура, воск и другие несъедобные части рассыпались невесомой пылью и выдыхались.

Хотя дышит Мородо тоже волшебством. Лиши его магической силы – у него сразу же остановится сердце. Величайший телекинетик Парифата уже много лет не напрягал ни единую мышцу, и его тело как-то незаметно превратилось в бесформенный мешок жира.

Такое вообще характерно для сильных телекинетиков. Слишком уж легко утратить форму, когда физическая сила становится чем-то излишним. Но Мородо, конечно, побил все рекорды.

Однако под этой неприглядной оболочкой скрывается острый ум и могущественный чародей. И Оопсан не показал, что заметил недовольный тон.

– Да, следовало, - помолчав, сказал он. – Зар был многообещающим юношей. Мне жаль, что с ним так вышло.

Ему и в самом деле было жаль. Оопсан не любил, когда события развивались не так, как запланировано. В день своей гибели Зар повел себя слишком непредсказуемо. И теперь из-за того нелепого инцидента Парифат на грани гражданской войны.

У двадцать девятого Колдующего Императора не было прямых наследников. Он не успел обзавестись детьми, а его старший брат умер от болезни чакр, когда Зару было всего одиннадцать. Отчасти в этом есть вина и Конклава – следовало придерживать про запас каких-то близких родственников.

Конечно, основную ветвь приходилось урезать, чтобы пресекать в зародыше возможные междоусобицы. Когда медный век Парифата только начинался и Турниры Принцев были отменены, обессилевшие потомки Бриара принялись банально грызться за корону.

Именно тогда Конклаву пришлось взять на себя ответственность... за многое.

Но спустя двести лет это аукнулось обрывом основной правящей линии. Теперь остались только побочные ветви, всякие дальние родственники, через пять колен племянники. Среди них даже не получается выделить самого прямого наследника – из-за чего, собственно, так и бурлит конгресс.

Причем за коронацию очередного потомка Бриара стоит едва ли четверть конгрессменов. Так называемая имперская партия.

Другая партия, республиканская, грезит старыми добрыми временами, когда Парифат был республикой. Они больше не хотят видеть над собой Колдующего Императора – особенно теперь, когда почти все принцы не владеют даже простейшими чарами. Они хотят и дальше править сами. Хотят сделать конгресс единственным законодательным органом, а Конклав – исполнительным, хотя и с сильно урезанными полномочиями.

Но хуже всех третья партия, самая многочисленная. Родовитые аристократы. Богатые землевладельцы. Могущественные волшебники-единоличники. Главы лож ордена Медных Магов. Среди конгрессменов таких очень много – и они сформировали разделительскую партию. Они считают, что единый Парифат изжил себя и нужно разделить его на несколько государств. Десятки, а то и сотни суверенных королевств. Возможно, целую тысячу – по числу нынешних провинций.

А их королями они, естественно, видят себя.

Разделители – это самые алчные и честолюбивые из волшебников. Каждый из них прекрасно понимает, что ему не бывать Колдующим Императором, и потому хочет урвать хотя бы кусок империи. Какой-нибудь из полусотни континентов – или хотя бы часть континента.

А то и остров покрупнее. У островных королевств есть немалые преимущества.

– ...Империя все еще остается империей! – раздавались гневные крики. – Прекратите делить ее на куски!

– Империя изжила себя много лет назад! – отвечали им. – Она распадется либо сама, как попало, либо будет разделена разумно, малой кровью!

– Это что, угроза?! Предатели!.. Сепаратисты!..

– А вы... а вы глупцы!.. Вы что, не отдаете себе отчета, что без единой идеи и управления такая гигантская империя обречена на распад?!