Узник сидел за столом и покусывал гусиное перо. Бумагу устилали каллиграфические строки. Волшебник задумчиво смотрел в зарешеченное окно – вид отсюда открывался восхитительный.

Камеру выделили ему самую лучшую. Не камеру даже, а что-то вроде номера-люкс в дорогой гостинице. Пусть стены сделаны из чистого корония, и вообще коронием тут покрыто практически все – это не более чем меры предосторожности.

Как-никак, он Бриар – человек, которого сорок лет назад официально нарекли Всемогущим и провозгласили величайшим волшебником в мире. Громкие титулы, пафосные, кричащие даже... но мало кто назовет их незаслуженными.

Хотя, конечно, злопыхателей всегда хватает.

В свои двести шестьдесят лет Бриар Всемогущий был еще далеко не стар. Высокий, широкоплечий, всегда в черном переливающемся плаще, он сразу привлекал внимание в толпе. Легкая проседь выдавала все-таки внушительный возраст, но большая часть волос оставалась черной – черными же были короткие усы и борода.

Длинный ивовый посох сейчас прислонился к стене, хотя обычно сопровождал владельца повсюду. В последнее время Бриар использовал его уже не как рабочий инструмент, а только как атрибут, вещь привычно-любимую. Все-таки люди подсознательно испытывают больше доверия к чародею, если тот помавает посохом... хотя так ли уж много реальной от него пользы, если вдуматься?

Особенно здесь. За решеткой. В корониевой камере. Укрепленной тюрьме для волшебников. Бирюзовом Холме, который холмом только называется, поскольку по сути остров посреди огненной пропасти. Его специально таким создали – особо надежной темницей для особо опасных преступников.

Но по крайней мере вид отсюда и впрямь восхитительный. Весь город как на ладони. Блистательный Парифаген, столица Парифатской республики.

Бриар родился здесь и вырос. Он любил прекрасные улицы Парифагена, его мосты и колонны, его храмы и манораты. Даже сейчас ему нравилось иногда просто выйти вечером и гулять по столичным проспектам, любоваться архитектурой мрамора и кристалла.

Если приглядеться, отсюда можно даже увидеть троедом, в котором Бриар провел детство. Во-он там, в конце бульвара Свершений... хотя нет, нельзя. Его больше нет. На его месте стоит другой, поставленный взамен разрушенного, и в общем-то на него похожий... но другой.

О войне уже мало что напоминает. Невозможно поверить, что десять лет назад из этого окна были видны только развалины. Когда титаны одержали победу, то в гневе разрушили столицу Парифатской республики. Триста бессмертных колоссов прошлись по ней волной цунами и втоптали в землю большую часть зданий.

Людей и других индивидов погибло не так уж много. Титаны не стремились истреблять жителей. В общем-то, они проявили гораздо больше милосердия, чем от них ожидали. Они не завоевали республику, не прекратили ее существование, не взяли власть в свои руки, не поставили на престол лояльных себе марионеток.

Победив, они просто наглядно продемонстрировали: вот на что мы способны! Вот какова титанова сила! Не лезьте к нам больше, оставьте в покое!

И их оставили в покое. На какое-то время, по крайней мере. У республики сейчас и выбора-то иного нет – титаны вернулись на свой остров, но два года войны уничтожили все, достигнутое за двести лет мира.

Большую часть жизни Бриар провел в спокойной и процветающей Парифатской республике. Он сам приложил руку к тому, чтобы она такой стала. Ему было всего сорок, когда началась Всемирная война – и ему было пятьдесят, когда она закончилась. Он лично поставил в ней точку, убив Кровавого Князя.

То, что это сделал именно он – во многом случайность. Просто он уже тогда считался одним из лучших чародеев республики, и неудивительно, что его включили в боевую группу, штурмом взявшую крепость на Шепельде. Даже зажатый в угол, Кеннис оставался чудовищем страшной силы – но его все же удалось одолеть.

Последний удар нанес Бриар. С тем же успехом это мог быть Анго. Или Свиришша. Но судьба распорядилась так, что это оказался Бриар – и именно его провозгласили героем-победителем. Остальных тоже не забыли, разумеется, но им почестей досталось все же меньше.

Кажется, Анго так и не перестал завидовать. Когда Бриар предстал перед трибуналом, боевой товарищ не сказал ни слова в его защиту. Обвинений, правда, тоже не выдвинул – просто молча сидел и слушал.

Бриар многое бы отдал, чтобы узнать, как он проголосовал в тот день. Его приговорили к бессрочному заключению большинством в один голос. Интересно, не принадлежал ли этот решающий голос Анго?

Хотя лучше не знать, наверное.

Жаль, что все так закончилось. Двести лет безмятежного мира – куда они делись?

Конечно, это не было спокойствие болотной лужи – республика бурно росла, вбирала новые земли, поглощала все новые государства. Не всегда гладко. Случались споры, конфликты. Многие присоединялись со скрипом. Эльфы по сей день во многом автономны в своих лесах-слободах. У гигантов почти что государство в государстве. Морская Губерния на саморегулировании. А остров-резервация Дракония вообще входит в состав республики чисто номинально.