Он заявил:

— Нет. Искали Бретту Канн. С вами-то всё в порядке.

Он судил по отчёту, высланному с утра. В докере Ната набросала с полсотни строк, где соврала о встрече с Парутом. Написала, что отыскала мастерскую. И если бы не клятвенная просьба Создателя не раскрывать его, в жизни бы не пошла на эту, первую в своей карьере, вынужденную маленькую ложь.

— Всё плохо? — спросила она. — Я хочу вернуть Бети.

Альб мягко хлопнул огромной ладонью по косяку двери.

— Дело у нас забрали. Вы — отстранены. Но премии вас не лишают.

После слабого утешения накатило негодование: пускай подавятся своей премией, только вернут дело Бети!

— Мне всё равно на эти рапорты и документы! Альб! Её мамаше дела нет до дочери. Она вечно в разъездах. Кто, кроме меня, этим займётся? Подумайте только! Девочка в лапах боевых андроидов. Ими кто-то управлял. Я могу их узнать! Найти место, где держат Бети.

— Не нам с вами рассуждать о маме Бретты, — с неожиданной обидой сказал он. — Бретту теперь ищет Министерство Порядка. Это ведь их дело, — он сменил тон на убаюкивающий, — Обследовано место нападения. Подключили всех, кого могли. Весь Топал на ушах. Не переживайте. Пошли расскажу.

Он развернулся и вошёл в кабинет, направляясь к рабочему креслу в конце. Ната переступила за ним порог, следуя в его святая святых. Кабинет служил Альбу музеем его славы. Крошечный, не то что в министерстве, он был завешан вдоль стен грамотами, фотографиями Альба с министрами и чинами из всяческих ведомств. Почти всех их Ната видела только по новостям. По краям окна белели и краснели позолоченные листки награждений в спортивных состязаниях, медали, благодарности от всех союзных правительств, боевые награды. Но Альб, будто не замечал ничего. Он спокойно прошёл к вращающемуся креслу во главе тяжёлого дубового стола, минуя девятнадцать кубков “За лучший отдел” и сел, схватив докер.

Ната утонула следом в мягкой обивке углового дивана в ближнем к двери углу. На этом привычном месте она слушала начальника каждый свой визит.

— Я хочу участвовать в команде поисков Бретты. Вы можете меня туда определить? Выписать направление.

Альб изумился:

— Извините, но на это не будет времени. Нам подкинули целую пачку пропагандистов разных мастей. И разбираться с ними будете вы, Ната! — он ткнул пальцем в неё. — Теперь вы работаете в паре. И в напарники вы идёте к Буну. Он за старшего.

Ей давали мелких хулиганов, которых мог изловить любой мало-мальский оперативник. Ещё и вторым номером.

— И как вы сами на это смотрите? — буркнула она, считая это за унижение.

Альб потряс докером, на котором белым на чёрном зиял её отчёт.

— А как вы смотрите на то, что в пригороде, где вы произвели ремонт, не принимают кредитный обруч? По понятной нам причине.

Причуды кригеров её подвели. Ната запнулась.

— Я… обналичила в магазине. Там приняли. Забыла указать.

— Ну… Ну…

Он сердито отвернулся в сторону окна и принялся за чтение. Нату от стыда вжало в обивку. Впервые за службу она так грубо солгала ему в лицо. Она бы покрылась пятнами сейчас, если бы могла. Утратить доверие Альба — это приводило в ужас. Если Альб захочет докопаться до истины, то потребует записи с её глаз. Он подозрительно отвлекался от экрана и украдкой бросал мимолётные взгляды.

Она прятала глаза по сторонам, воспользовалась передышкой и посмотрела на ряд премьер-министров Союза, пожимающих руку её начальнику. Ничто так не возвращало в равновесие, как напоминание самой себе об их славе, гремевшей в министерстве. По правде, это было её любимым занятием.

И каждый раз она возвращалась к обожаемой огромной картине из тёмного прошлого Альба. Справа от него почти четверть стены занимал белоснежный звездолёт, изящной конструкции — “утка”, на лётном поле перед далёкими горами.

Давным-давно Альб служил капитаном во флоте и, ступив окончательно на Топал, зарылся в канцелярских делах после катастрофы со своей “Молнией”. В том, что на рисунке именно она, мало кто сомневался. Дело о крушении скрывалось за секретными печатями и больше порастало слухами, чем достоверными фактами. Любой чиновник Союза, говоря о “Молнии”, переходил на шёпот. Ната слышала лишь обрывки о том, что звездолёт погиб вместе с экипажем, информацию укрыли в папку — “Абсолютно секретно”, а Альб, его капитан и единственный выживший, сменил своё настоящее имя и отныне его знали таким.

У списанных на землю космонавтов случался знакомый синдром — после многолетних полётов в тесных каютах они с трудом привыкали к большим пространствам. Его крошечный по современным меркам дом полностью подтверждал подозрения. Он состоял из небольших уютных комнат. Низкий потолок давил сверху на стены кабинета, и без того казавшегося ещё меньше, за счёт пестреющих грамот. Когда Альб выстроил по своему желанию это жилище, то стал предметом для осторожных шуток и пересудов на этот счёт.

Говорили о нём редко и старались держать мнение при себе. Непонятно отчего, но этого спокойного и невозмутимого человека боялись настолько, что Ната считала себя почти неприкосновенной и лучшей в министерстве, за его спиной. Лишь одно не давало ей задрать нос и омрачало. То, за что она ненавидела Альба в первые годы знакомства.