— Кажись, пленные наши, — прошептал Прохор, рассматривая неизвестных с нескольких метров и защищённый от чужого внимания амулетами. — Сбежали из плена и в лесу решили спрятаться. Ну и худющие же они!

— Ага, и сбежали прямо после того, как немцы устроили масштабные облавы вокруг Витебска на десятки километров, — покачал я головой с сомнением.

— Кхм, — крякнул старик. — Думаешь, подсадные?

— Всё может быть. Узнать это не сложно, — ответил я, подразумевая ментальные чары, затем отключил амулеты отвода внимания и гаркнул. — Подъём!

Незнакомцы вскочили мгновенно. Если бы я не видел их аур спящих, то подумал бы, что они притворялись и ждали моего окрика.

Никакой попытки убежать или атаковать они не сделали. Просто тесно прижались друг к другу и щурились спросонья, пытаясь рассмотреть меня с Прохором.

— Кто вы? — наконец, один из них спросил сиплым простуженным голосом.

— А вы кто? — поинтересовался я у них.

Те промолчали.

— Да не журьтесь вы так, — вместо меня произнёс Прохор. — Не немцы мы и не полицаи. Сами видим, что вы тоже не их будете.

— Из плена мы неделю назад сбежали. В Витебске держали в «пятом полку», потом недавно стали вывозить на работы… разные, в город и за город, — принялся рассказывать простуженный. — Иногда такие команды не возвращались…

Пленный сообщил, что они остатки одной из похоронных команд, которые закапывали в мёрзлую землю трупы или таких же пленных, как они сами, или гражданских, убитых во время облав и зачисток. В городе они разбирали завалы, оставшиеся ещё с летних боёв, собирали мертвецов с улиц, где их было немало: кого убивали патрульные, кто сам от голода опускался на дорогу или присаживался у стены дома, чтобы больше никогда не подняться. Во время последнего выезда все признаки указали на то, что и их самих отправят в ров к остальным мертвецам. И тогда они решили бежать. В группе было сорок человек, но вырваться удалось только девятерым. Три дня назад двое из спасшихся отделились от основной группы и решили идти отдельно. Аргументировали это тем, что несколько отрядов немцам будет сложнее искать.

— Со мной пойдёте? — спросил я их.

— Куда?

— Я командир небольшого отряда сопротивления, бьём немцев и их прихвостней при любом удобном случае. Если вы пройдёте проверку и будете готовы сражаться с нами плечом к плечу, то я вас приму в свой отряд. Если считаете, что навоевались, то дам вам одежду с едой, подлечу и через несколько дней отправлю прочь, — сообщил им я. — Если выберете этот вариант, то уходить будете ночью и под моим контролем, чтобы потом не рассказали фашистам про месторасположение моей группы, если попадётесь живыми к ним в руки.

Бывшие солдаты и бывшие пленные (интересно, а какой статус у них сейчас?) переглянулись между собой, помялись, а потом один за другим приняли моё предложение.

— Куда их хочешь определить? — тихо спросил меня Прохор после беседы с найдёнышами. — Я хочу предложить заселить их к евреям, а то сразу к себе тащить предателей — это как-то прям не по душе. Исчо натворят гадостей каких.

— Туда я их и веду, Прохор, — также тихо ответил ему я. — И предатели там не все, это не логично в плане траты подготовленных и верных немцам специалистов. Один, ну два. Остальные массовка, на которую у меня имеются свои планы.

На каждого незнакомца я наложил слабое заклинание, чтобы они могли пройти сквозь охранный периметр. Чары «выветрятся» из ауры через пару часов. То есть, предатели в группе даже не успеют отдохнуть и осмотреться после перехода по заснеженному лесу.

— Захар, они поживут у вас несколько дней, пока я не решу, что с ними делать, — сообщил я мужчине после взаимного приветствия. — Одежда у вас есть для них?

— Найдём, — пообещал он и следом уточнил. — Не новую, конечно, сами ходим в чиненой. Но чистую и без прорех дадим.

— Перед новой одёжкой пусть ещё помоются. Баньку давно топили? — влез в разговор Прохор.

— Да вот сегодня и топили, — ответил ему Захар. — Ещё не до конца должна выстудиться. Но мы ещё протопим и воды принесём, чтобы на всех хватило.

Баню евреи с помощью Прохора поставили буквально за неделю после того, как возвели срубы после заселения в лагере. Совсем маленькую, но на их семью её было достаточно. Семеро в неё не влезут, потому придётся мыться найдёнышам по очереди в два захода.

— Я завтра в середине утра зайду в гости. Особо много не болтайте при них, ясно? — сказал я.

— Разумеется, мы всё понимаем, — кивнул собеседник.

— Тогда до завтра, — попрощался я с ним.

Применять магическое лечение на гостях я не стал. Умирать они не собираются, а тратить магическую энергию не хочу на тех, кто может оказаться лазутчиком.

На следующий день в десять часов утра я входил в лагерь к «соседям», как их иногда называли Паша с Прохором.

Беседу я начал сразу с теми, у кого аура волновалась весьма примечательно. Правда, с первым я ошибся, это оказался не предатель, а обычный трус, которого ко всему прочему полностью сломали в плену. Ещё бы немного и он либо наложил бы сам на себя руки, либо перестал бы бегать от смерти и с покорностью барана пошёл к ней навстречу при первой же возможности. Хотя, учитывая, что рабочие и похоронные команды часто расстреливались немцами, скорее всего, он уже решил принять второй вариант. Устав бояться, прятаться и мечтать дожить до завтра. Всех я обрабатывал ментальными чарами